Часы показывали половину десятого. Завтра в половине восьмого утра нужно быть у родителей, чтобы вместе поехать на дачу с ними, а также какими-то дядей Веней и тетей Розой. Вряд ли родственники. А в шесть утра — пробежка с Танюхой.
Так что следовало лечь пораньше.
Тем временем Валера запрыгнул на подоконник и уставился в темноту за окном. Под фонарем Костян размахивал руками, что-то объясняя своим спутницам. Потом троица двинулась прочь со двора, покачиваясь и периодически запинаясь о неровности асфальта.
Я задернул штору.
Триггер зависимости устранен.
Активность миндалевидного тела: снижение до нормы.
Уровень дофамина: возврат к базовым значениям в течение 12–15 минут.
Префронтальная кора: контроль импульсов восстановлен.
Зафиксировано: успешное сопротивление аддиктивному паттерну.
Укрепление нейронных связей волевого контроля: +0.3%.
Даже система считала избавление от такого приятеля оздоровительной процедурой.
И, пожалуй, была права.
Наутро после пробежки мы с Танюхой направились к Маринке Козляткиной за переноской для Валеры. Я собирался везти его на дачу в рюкзаке, но соседка переубедила.
— В такую рань? — усомнился я, когда Танюха потащила меня к ее подъезду. — Семи нет еще.
— Да Маринка в четыре утра уже на ногах. Бессонница у нее. Проснется посреди ночи, лежит, говорит, ворочается, уснуть не может, потом плюет и встает. Жаловалась мне как-то.
Дверь открылась после первого же звонка. В нос ударил знакомый концентрированный запах кошачьего царства. Три пушистые морды немедленно возникли в проеме, изучая гостей с подозрением потомственных аристократов. Сама Маринка была уже полностью одета, причесана и бодрствовала явно не первый час.
— О! — расплылась она в улыбке. — Танюшка! Сергей! Заходите, заходите! Я как раз чай поставила.
— Мы на минутку, — сказал я, оставаясь на пороге. — Марин, у тебя переноска для котенка есть? Одолжишь на пару дней. На дачу еду, Валеру не с кем оставить.
— Валероныча берешь? — умилилась Маринка. — Конечно есть! Сейчас принесу. Тканевая подойдет? Мусенька из нее выросла, а выбросить жалко.
Она исчезла в недрах квартиры, откуда доносилось мурлыканье и шорох кошачьих лап по линолеуму. Через минуту вынесла потрепанную синюю переноску с решетчатой дверцей.
— Вот, держи. Она в одном месте разорванная была, но я зашила. Вы же все равно за город едете? Только верни потом, мало ли.
— Верну обязательно. Спасибо.
— Ты бы, Мариночка, к врачу сходила насчет сна, — вставила Танюха. — Серега вон говорит, что недосып вреден для мозга.
— Да ходила я, — махнула рукой Маринка. — Выписали снотворное, а от него голова как чугун. Лучше уж так.
— Попробуй утром сразу на балкон выходить, минут на пять, на яркий свет, — сказал я. — Вечером легче уснешь. Свет подавляет мелатонин и перезапускает внутренние часы. А не поможет, заходи потом, я расскажу, как исправить сон.
Маринка посмотрела скептически, но кивнула.
— Ладно, попробую. Хуже не будет.
Танюха проводила меня до подъезда.
— Че это ты ее в гости заманиваешь? — с подозрением она посмотрела на меня, и выражение ее лица было отнюдь не воодушевленным. — У нее, между прочим, мужик есть. Имей это в виду.
— Хорошо, — не сдержавшись, хохотнул я. — Спасибо за предупреждение!
— Ну ладно, я побежала Степку будить, — чуть успокоившись, сказала она. — Удачи на даче.
Она махнула рукой и скрылась в подъезде.
В круглосуточном магазинчике Марата Светка, отсидевшая ночную смену, периодически клевала носом за прилавком и хмуро грызла карандаш, уставившись в газету с кроссвордом. Рядом стояла открытая банка энергетика.
— Доброе утро, — сказал я, проходя к холодильникам.
Светка подняла голову, окинула меня оценивающим, мутноватым от недосыпа, взглядом и кивнула, явно отметив трезвый вид и спортивную одежду. Со дня погашения долга она смотрела на меня почти дружелюбно.
— Чего тебе, Серый?
— Воды пару бутылок, сок какой-нибудь и… — я оглядел полки с алкоголем, — коньяк есть нормальный? Для отца, на дачу едем.
— Так девяти еще нет, — сказала она. — Не могу продать.
— Да? — я немного расстроился. — Ну ладно.
— Не ладно, раз отцу, — мотнула Светка головой и потянулась к полке, не выпуская газету из рук. — «Арарат» пойдет? Потом пробью просто.
— Пойдет.
После того, как она пробила покупки и уложила их в пакет, я заметил, что она снова уткнулась в кроссворд, постукивая карандашом по странице.