Вера Андреевна пожала плечами, недоумевая:
— Да зачем? Баранины вполне хватит. У нас еще ребрышки на борщ есть и тушенка на всякий пожарный. А так картошки пожарим со шкварками и луком. И грузди у меня соленые приготовлены.
— После баньки хорошо под водочку! — аж крякнул от предвкушения дядя Веня, и они обменялись с отцом Сереги понимающими взглядами истинных ценителей.
Тетя Роза надулась и пожаловалась мне, обращаясь как к союзнику:
— Понимаешь, Сережка, там же у твоих в доме русская печка есть. На дровах. Ты представляешь, что такое запеченная в дровяной печи курочка, начиненная гречкой с морковкой? И с чесноком!
Николай Семенович громко сглотнул слюнки и даже впихивать особо рыхлую сумку на пол заднего сиденья прекратил, замерев от представившейся картины.
— Так, может, по дороге заедем в «Пятерочку» и там возьмем? — осторожно предложила Вера Андреевна наивным тоном и этим, кажется, открыла ящик Пандоры.
— Верочка! — ахнула тетя Роза, прижимая руку к груди. — Божечки! Да что ж ты такое говоришь⁈ Какие там могут быть куры? Ты этих кур видела⁈
— Нормальные куры, — пожала плечами та, не понимая проблемы. — Я беру.
Тетя Роза побледнела и явно приготовилась разразиться целой лекцией о пользе курей не из «Пятерочки», набирая воздух в легкие. Но тут дискуссию прервал дядя Викентий, который сказал, что если мы в течение десяти минут не выедем, то начнутся пробки, и мы до обеда вообще не выберемся из города. Это подействовало лучше всяких аргументов, моментально прекратив спор. Но по глазам тети Розы я видел, что она явно замыслила что-то эдакое. Взгляд был как у Валеры, который вчера увидел букет ромашек, но я тогда не придал этому значения.
Кстати, в переноске Валера, к моему удивлению, почему-то вел себя смирно и не орал, молча наблюдая за происходящим. Видимо, впечатлился тетей Розой. Или офигел от переноски, впервые оказавшись в таком замкнутом пространстве.
Так что мы через каких-то сорок минут собрались и покатили к выезду из города. Впереди ехали дядя Веня с тетей Розой, а мы в отцовской машине держались сзади.
Я сидел сзади, поскольку впереди расположилась Серегина мать. Так как ее укачивало и нужно было смотреть на дорогу. Но меня вполне устраивало такое расположение, потому что можно было немного подремать, восстанавливая силы. Жаль, что половина сиденья тоже была забита всевозможными вещами, что ограничивало пространство.
Машина плавно ехала, родители Сереги вполголоса переговаривались о чем-то своем. Я поначалу прислушивался, пытаясь вникнуть в разговор, а потом стало скучно, потому что говорили о каких-то бытовых мелочах. Вроде того, где дешевле брать яйца, чья очередь идти разбираться за неправильно начисленные двести рублей за коммуналку и когда в «Магните» опять будут скидки на овсяную крупу.
Пока все были заняты, я опять полез в телефон. Пока далеко не отъехали от города и интернет еще был бесперебойным, хотелось полюбоваться на петицию в мою защиту и посмотреть, насколько выросло количество подписей с момента последней проверки.
Но тут меня ждал облом.
Нет, не так. Обломище! Обломинго!
Потому что никакой петиции больше не было! Как и ни единого упоминания о том, что я такой весь расчудесный доктор и спас Лейлу. В поисковике мне выдало только самиздатовский портал сегодняшних авторов с какой-то книгой про несчастья — они назвали героя моим именем, но я к такому уже привык. Любят в нашей стране Чехова.
А вот все обсуждения доктора Епиходова — меня! — словно корова языком все слизала!
Я даже глазам своим не поверил, таращась на экран. Решил, что глюк. Сбой. Вирус. Так иногда бывает. Поэтому выключил телефон и включил его заново, надеясь на исправление ошибки.
И опять ничего! Петиции не было. Нигде.
Да уж…
Я вошел в электронку и отправил сообщение Караяннису: «Здравствуйте, Артур Давидович! Вся информация по стриму и петиция о моем возвращении исчезла из сети». О таких вещах адвокат должен узнавать, и чем раньше, тем лучше.
К сожалению, ответа я не дождался, потому что мы свернули с трассы и поехали по проселочной дороге. А буквально через пару километров интернет и вовсе пропал, оставив меня в информационном вакууме.
Что ж, придется двое суток сходить с ума в неведении, не зная, что происходит. Но, с другой стороны, это выходные, думаю, что ничего эдакого не должно случиться за такой короткий срок. А там приеду и разберусь со всем этим делом.
Успокоив себя таким образом, я волевым усилием выбросил все тревожные мысли из головы и просто наслаждался поездкой, с интересом рассматривая живописные пейзажи за окном.