— Ладно, — буркнул он наконец. — Давай свою химию.
— Под язык, не жевать, не глотать. Рассасывать.
Он послушно сунул таблетку в рот и откинулся на подушку.
— Попил чайку на даче, называется…
Через пятнадцать минут я снова проверил его состояние. Система оставалась активной при фокусировке на дядю Веню и показала: АД 168/102, ЧСС 84. Все еще высоковато, но уже не критично. Тенденция правильная.
— Ну вот, — убрал я полотенце, — уже лучше. Видите, химия работает.
Дядя Веня хмыкнул, но без прежнего упрямства.
— Ладно, ладно… Признаю.
— А теперь давайте серьезно поговорим, — сказал я и сел рядом с ним на край лавки. — Почему вы не пьете таблетки?
— Да потому что… — Он замялся, подбирая слова. — Ну, химия же. Одно лечишь, другое калечишь. Печень сажаешь, почки. Врачи напропишут, а потом сам разгребай. Вон, у соседа моего, Петровича, ему столько всего выписали, что он теперь горстями глотает. А толку? Все равно еле ходит.
Я кивнул. Знакомая песня. Слышал ее сотни раз от пациентов в прошлой жизни.
— Дядя Веня, я понимаю вашу логику. Но давайте посмотрим на факты. Вот сейчас у вас было давление сто девяносто пять. Это значит, что ваши сосуды, особенно в голове, находились под таким напором, что любой из них мог лопнуть. Это называется геморрагический инсульт. Знаете, чем это заканчивается?
Он промолчал.
— Если повезет, останетесь парализованным на одну сторону. Рука не работает, нога волочится, речь невнятная. Если не повезет, тетя Роза будет менять вам памперсы и кормить с ложечки до конца ваших дней. А если совсем не повезет… то и памперсы не понадобятся.
Тетя Роза охнула и прижала ладонь ко рту. Дядя Веня побледнел.
— А таблетка, которую вы только что выпили, — продолжил я, — всего лишь расслабила сосуды. Дала им передышку. Сняла напряжение. Печень от нее не отвалится, обещаю. Эти препараты принимают миллионы людей десятилетиями, и ничего. А вот без них…
Я не стал договаривать. Он и так понял.
— Ладно, — тихо сказал дядя Веня. — Убедил. Буду пить.
— Каждый день, — уточнил я. — Утром. Не когда голова заболит, а каждый день, независимо от самочувствия. В этом и подлость гипертонии: она не болит, пока не бахнет. Человек чувствует себя нормально, думает, что здоров, а сосуды тем временем изнашиваются. Потом раз — и инсульт. Или инфаркт. На ровном месте, без предупреждения.
Он кивнул, внимательно слушая.
— Но я вам скажу и другое, — продолжил я. — Таблетки — это не приговор и не пожизненная зависимость. Есть вещи, которые реально снижают давление без лекарств. Не вместо них, но вместе с ними. И если будете делать правильно, то через полгода-год, возможно, дозу получится уменьшить. А то и вовсе убрать таблетки, с разрешения кардиолога, разумеется.
— Это какие же вещи? — заинтересовался дядя Веня.
— Для начала, минимизировать соль. Недосаливать еду, избегать колбас, консервов, солений. Четыре-пять граммов в сутки максимум. Это доказанно снижает давление, проверено сотнями исследований.
— А как же без соли-то? — вставила тетя Роза. — Невкусно же!
— Привыкнете за пару недель. Рецепторы перестроятся, и нормальная еда начнет казаться вкусной, а пересоленная — отвратительной.
Дядя Веня скептически хмыкнул, но промолчал.
— Второе — ходьба. Каждый день, тридцать-сорок минут в хорошем темпе. А лучше час. Не бег, не спортзал, просто быстрая ходьба. Снижает верхнее давление на пять-восемь единиц.
— Это я могу, — оживился он. — Я и так хожу.
— До холодильника и обратно не считается, — уточнил я. — Прогулка на свежем воздухе, чтобы слегка вспотеть.
Тетя Роза хихикнула.
— Третье — вес.
— Нормальный у меня вес, — буркнул дядя Веня.
Я молча посмотрел на его живот, натягивающий рубашку. Он проследил за моим взглядом и покраснел.
— Ну, может, пару кило лишних…
— Каждый сброшенный килограмм — минус один миллиметр давления. Сбросите десять — считайте, наполовину слезли с таблеток.
— Десять⁈
— Не за неделю. За полгода-год. Плавно.
— Слышал, Веня? — Тетя Роза скрестила руки на груди. — Будешь теперь со мной на диете!
— Розочка, ты же сама меня кормишь…
— Вот и буду кормить по-другому!
Я поднял руку, прерывая дискуссию.
— Четвертое — алкоголь.
Дядя Веня страдальчески закатил глаза.
— Вообще нельзя?
— Не вообще, но почти. Рюмка в день максимум. И не каждый день. А по триста наливки плюс то, что вы за баней с моим отцом приняли, — это уже перебор.
Николай Семенович кашлянул и отвел глаза.
— Пятое — сон. Сколько спите?