— Да когда это было, — слабо отмахнулся тот.
— Но было же? Так чего же вы в доказательную медицину не верите? От таблеток отказываетесь?
— Так «биг фарма» ж, Сереж, — искренне удивился дядя Веня. — Все эти глобальные фармацевтические компании рекомендации под себя лоббируют. Раньше люди без этих таблеток жили. В мое время давление сто сорок на девяносто считалось нормальным. Да и инфарктов столько не было.
— Было их не меньше, — возразил я. — Просто до больницы не доезжали и умирали «от сердца» или «от старости». А нормы тогда брали не из исследований, а из того, сколько человек в среднем доживал.
— Ну-ну…
— А сейчас считают по-другому, — продолжил я. — Смотрят, при каком давлении люди реже получают инсульты и живут дольше. Не потому, что таблетки продать хотят, а потому, что статистика за десятки лет накопилась. История как раз и показала, что…
Заметив, что дядя Веня откинулся на подушку и прикрыл глаза, я затих. Устал старик, такой стресс перенес, еще бы. При кризе ощущение, будто голову обручем сдавило, в висках стучит, сердце колотится, дышать тяжело, конечность немеет, а внутри нарастает страх смерти и паника, ведь кажется, вот-вот случится что-то непоправимое.
— Ладно, отдыхайте, — тихо сказал я.
Поправив ему плед, я вышел из комнаты и осторожно прикрыл дверь.
На крыльце стояла густая, как кисель, темнота. Небо затянуло облаками, и звезды куда-то попрятались. Я сел на ступеньку, обхватил колени руками и долго смотрел в никуда.
Вспомнилось, как Мельник предложил мне уехать из Казани. Тогда я списал это на заботу — мол, хочет помочь другу сына. Но теперь… Теперь картинка складывалась иначе. Что, если он просто хочет убрать меня из города? Из поля зрения?
Из-за угла дома вынырнул Валера, бесшумный, как привидение. Потерся о мою ногу, запрыгнул на колени и свернулся клубком.
— Ты-то хоть не предашь? — спросил я котенка.
Валера зевнул и ничего не ответил.
Просидел я так с полчаса, пока не продрог. Осенние ночи в деревне забирают тепло быстро и жадно. Валера, почуяв, что живая грелка собирается уходить, недовольно мяукнул и спрыгнул с колен. Я поднялся, размял затекшие ноги и пошел в дом.
Уснул на удивление быстро. Видимо, свежий воздух и дачная тишина сделали свое дело — ни тревожных мыслей, ни ворочания с боку на бок…
А утром меня разбудил дикий вопль.
Кричала тетя Роза. Отчаянно и безнадежно.
«Дядя Веня умер», — похолодел я. Меня буквально сорвало с кровати, и я соскочил с диванчика как был, в трусах и майке, и рванул в комнату тети Розы. Из своей комнаты высунулись родители Сереги — тоже переполошились.
Опередив отца на пару секунд, я замер на пороге, вглядываясь в полумрак комнаты.
На кровати, вжавшись в стену, тряслась тетя Роза и душераздирающе орала. А рядом, на ее подушке, лежала дохлая мышь. Обычная серая полевая мышь. Мертвая.
Тетя Роза косилась на нее и продолжала верещать, не переводя дыхания. Рядом беззвучно трясся дядя Веня. Видимо, от смеха.
Следом за мной в комнату влетел запыхавшийся отец Сереги.
— Роза, что случилось⁈
— Т-там… т-там… — тетя Роза ткнула дрожащим пальцем на подушку. — М-мышь!
А в центре комнаты, на полу, сидел абсолютно счастливый Валера. На его жуликоватой морде расплылась чеширская улыбка, а хвост гордо торчал трубой. Он принес подарок и явно ждал похвалы. Оставалось загадкой, как он проник в комнату через закрытую дверь, но от Валеры всего можно ожидать.
— Это твой паразит⁈ — взревела тетя Роза, тыча пальцем в котенка.
Тот горделиво мяукнул и принялся вылизывать лапу.
Мышь торжественно похоронили в огороде, а тетю Розу отпоили валерьянкой.
Спать дальше, понятно, уже никто не ложился. Да и рассвело почти.
Когда я вышел на улицу сделать зарядку, оказалось, что уже выглянуло солнце, будто природа решила загладить вину за вчерашнюю хмарь. Небо расчистилось, капельки росы поблескивали на траве, и настроение у всех заметно поднялось.
Я пошел прогуляться до речки, а когда вернулся, зашел в дом проверить дядю Веню. Тот чувствовал себя намного лучше, да и диагностический модуль при нем не включился. Так что я разрешил ему подняться с постели.
Тетя Роза и Вера Андреевна сидели во дворе и лущили фасоль в большой эмалированный таз. Шелуху от стручков скидывали на домотканый половичок, древний и вытертый до дыр. Валера крутился рядом и пытался ловить сухие стручки, но тетя Роза его постоянно шугала.