Я отпил зеленого чая, посмотрел на Мельника и спокойно спросил:
— Что я не так сделал, Михаил Петрович? Что нарушил? Все как договаривались: перешел в неотложку, отработал там, потом вы сказали уволиться — я уволился. Что еще не так?
— Зачем ты устроил комедию в кабинете комиссии? — рявкнул Мельник. — Харитонов потом знаешь, как ругался! Зачем было ломать всю схему? Зачем ходил к Носик, беседы с ней проводил? Чего добивался?
— Ну, я пытался узнать, действительно ли меня из профсоюза выгнали, — пожал я плечами с равнодушным видом. — Оказалось, что нет. Восстановился давно еще, просто забыл.
Мельник скривился.
— Да погоди ты с этими профсоюзами, ерунда это все. Он вообще ни для чего не нужен!
Я внутренне хмыкнул и не стал его переубеждать. У людей, которые жили еще при Советском Союзе, укрепилась железобетонная мысль, что профсоюзы — ерунда на постном масле. Наше существование в системе привело к тому, что профсоюзы превратились в некий декоративный элемент, неприятный, но необходимый, к которому все привыкли, смирились и давно не обращают внимания. Пользы от них люди не ждут никакой. На самом деле это один из мощнейших инструментов воздействия на государственную систему и бюрократию. Просто не все умеют им пользоваться. Я вот умел и, насколько знаю, Караяннис тем более.
Тем временем, отхлебнув кофе, Мельник продолжил сердитым голосом:
— Ты зачем с Лейлой это устроил?
— Что устроил? — Я изобразил непонимание.
— Ну, после ее стрима этого дурацкого… ты понимаешь вообще, что происходит? Ты почему ей не запретил?
— Так я же с ней не общаюсь, — вытаращился я на него. — Кто я и кто Лейла? Это же дочь самого Хусаинова! Ильнура Фанисовича! Так что я понятия не имею, где она сейчас. У меня даже номера ее нет.
Но Мельник сейчас слушал только себя.
— Ты понимаешь, что происходит⁈ — Он повысил голос и тут же осекся, заметив, что в пиццерии на нас стали оглядываться. — Ты пойми, Сергей, она выступила… Я смотрел это видео — ерунда полная, как можно дочери такого уважаемого человека так себя вести, буффонада какая-то! Впрочем, это другое дело, не будем сейчас…
Он громко сглотнул, схватил кружку с кофе и залпом все допил. Прокашлявшись, продолжил:
— Так вот, она выступила в прямом эфире! Люди начали копать и выяснили, что тебя якобы выжили с работы! Из-за той операции! Но ты же сам уволился! А ее подписчики теперь собирают подписи для петиции о восстановлении тебя на работе! Общественников уже подключили. Несколько тысяч подписей собрали, как мне говорили! Ты понимаешь, что будет, если дело докатится «туда»? — Он свирепо ткнул пальцем в потолок. — Мало нам не покажется! И Харитонов полетит, и все остальные вслед за ним! Ты понимаешь, чем это грозит⁈
Я понимал, но оттого тем более был доволен, что Лейла так поступила.
Возможно, она не должна была подставляться, влезая в эту историю — я, кстати, пока так и не понял, что ее сподвигло — но, как выражение благодарности, это очень даже хорошо кармически. Юная красавица, скорее всего, выяснила, что произошло со мной, сработал свойственный ее возрасту максимализм, обостренное чувство справедливости, и она затеяла вот это все. Возможно, и наша переписка что-то в ее голове переключила. Не суть.
Кроме того, я был особенно доволен тем, что хотя бы какие-то крохи информации получил из возмущенного потока сознания Мельника. И мне теперь интересно, кто же реально убил этих троих пациентов, раз понадобился козел отпущения? На кого они это свалят? И почему умер Серега Епиходов? И сам ли он так спивался, или его кто-то целенаправленно спаивал и подсадил на карты? Тут достаточно много вопросов.
Мельник еще пошумел, а потом посмотрел на меня и вдруг спросил, резко успокоившись:
— Что дальше собираешься делать?
— Как что? — удивился я. — Жить. Нужно кредит раскидать, в квартире ремонт сделать, причем не косметический, а нормальный. Мебель поменять. Помочь родителям на даче… да и вообще. Я вон уже устроился на подработку — БАДы продаю, массаж делаю. Как ваша судебная волокита закончится, устроюсь по специальности. Не только в Казани есть больницы. Все, в принципе, нормально. Живу как все. А что?
— Да все не так, — сказал Мельник, скривившись.
Он пожевал губами и вдруг тихо добавил:
— Надо бы тебе уехать из Казани, Сергей. Хотя бы на время.
Я усмехнулся:
— Пока не планирую. У меня еще достаточно дел, которые нужно решить здесь. Да и невыездной я, насколько понимаю. Хусаинов подсуетился. Во всяком случае, пока идет следствие…