Горячий душ, шампанское, чай с медом, а теперь еще и коньяк — она снова поплыла.
Я этим воспользовался, как бы это муторно ни было, потому что злился и начал закипать.
— Так что же случилось? — уже требовательнее спросил я.
Пришлось повторить вопрос несколько раз по-разному, пока она наконец не выдохнула:
— Ну… вот так вот случилось.
И тяжко вздохнула.
— Тебя кто-то прислал, правда? — сказал я.
Судя по тому, как дернулось ее лицо, я попал в точку.
— Из больницы, да?
Эльвира ничего не ответила. Сама налила себе коньяка и хлопнула еще одну рюмку. Я пододвинул ей уцелевшие кусочки брынзы.
— У меня есть лимон, — предложил я.
Она опять промолчала.
— Так кто тебя отправил? Мельник?
Эльвира сидела, задумчиво склонив голову.
— Харитонов? Мельник? Бойко? Зарипов?
При упоминании Рамиля Зарипова она вздрогнула, и я понял, что попал в цель. Тот самый хирург, который записан в моем телефоне как «Рамиль (гад)». Который метил на мое место в хирургии и злорадствовал над каждой моей неудачей. Так-так…
— А зачем? — спросил я. — Чего он хочет?
— Ну, ты сам виноват, — пробормотала она совсем пьяным голосом. — И вообще, я ничего про Рамильку говорить не буду.
— Нет, Эльвира. — Я взял ее за руку, крепко сжал ладонь и посмотрел в глаза. — Мы же с тобой друзья? Друзья. Мы с тобой люди, которые прошли через многое. И если ты мне сейчас все расскажешь, обещаю, что помогу тебе выйти из этой ситуации.
Эмпатический модуль показывал: ей совершенно не хотелось сейчас быть здесь, со мной. Но она должна. В ней страх перед чем-то непонятным, но не передо мной.
— Что тебя пугает, Эльвира? Тебя этот Рамиль шантажирует?
Она мгновенно побледнела и отпрянула, вырвав руку из моей.
— Рассказывай! — велел я.
Она повздыхала еще немного, потом начала всхлипывать, а я спросил:
— Так чем он тебя шантажирует?
Эльвира опустила голову и густо покраснела:
— Застукал… за кое-чем…
— Вряд ли ты убила, украла или сделала что-то серьезное. Может, ты маньяк?
Она фыркнула и отвернулась, уши пылали алым.
— Рассказывай.
— А ты никому не скажешь?
— Зуб даю, — хмуро ответил я.
— В общем… — Она налила себе еще коньяка и выпила не закусывая. — Короче, я осталась на дежурстве, а к нам привезли одного парня. Симпатичный такой, такая лапочка, прямо ух. Он мне так понравился, что я стала подменяться на ночные дежурства. И вот один раз мы с ним… ну, кувыркались… прямо в палате, на подоконнике…
Она замолчала, а я живо представил эту картину и понял, что тело опять реагирует неуместным образом.
— И?
— А из корпуса напротив, где кардиологическое отделение, заметили. Один дедок из пациентов увидел и чуть инфаркт не поймал. Ну, это я потом узнала. Оттуда позвонили Харитонову, но его уже не было. А из врачей был только Рамиль. Вот он все и узнал. Забежал в палату и увидел, чем мы с этим парнем занимаемся… и начал меня шантажировать. Понимаешь, я теперь вынуждена делать все, что он скажет.
Она всхлипнула.
Я покачал головой.
— Это ерунда, Эльвира. Ну что ты мне лепишь? Ты медсестра, абсолютно свободная, и совершеннолетний пациент. В принципе, это ваше личное дело, если в свободное от работы время. Ну поругали бы тебя, ну премии лишили. Но это такая мелочь! Этим нельзя шантажировать и тем более подсылать к мужикам. Рассказывай правду.
Некоторое время она молчала. Потом тяжко вздохнула:
— Он узнал про меня… и Харитонова…
Вот оно что. Так Эльвирочка с Харитоновым кувыркается. И почему я даже не удивлен?
— Ты любовница его?
— Ну, как тебе сказать…
Уши покраснели, лицо пошло пятнами.
— Иногда он меня вызывает к себе в кабинет…
— Угу, понятно, — сказал я. — Но почему ты не пожаловалась Харитонову? Он бы этого Рамиля быстро воспитал. Выгнал бы, и дело с концом.
— Так я же тебе говорю! — Эльвира аж подскочила на стуле, отчего полы рубашки разошлись еще больше. — Чем ты слушаешь? Он меня с Ваней видел!
— И что?
— Как это что? Он бы сказал Харитонову, что я с Ваней!
— Насколько я знаю, Харитонов женат, — сказал я. — Ты вполне могла сказать, что у тебя жених, мол, замуж собираешься. Какие у Харитонова могут быть к тебе претензии?
— Ты Харитонова не знаешь? — Она понурилась. — Он мстительный, капец.
Долила себе коньяка, выпила половину. Остальное отставила в сторону. Разговор явно ее тяготил.
Тем временем из комнаты вышел Валера. Встал на пороге, потянулся, зевнул, показав розовую пасть. Потом вошел на кухню и ловко запрыгнул Эльвире на руки.
— Котик! — восхищенно протянула она и принялась гладить этого мелкого засранца.