До здания суда я добрался на такси, но сразу входить не стал. Время еще было, а мне хотелось пройтись и собраться с мыслями.
И тут я увидел кофейню.
Маленькая, уютная, с запотевшими стеклами и теплым светом внутри. Вывеска обещала «свежую обжарку» и «авторские напитки». До заседания оставалось сорок минут, времени хватало.
Я толкнул дверь и вошел.
Внутри пахло кофе и корицей. Очередь из трех человек, две девушки-баристы за стойкой, негромкий джаз из колонок. Нормальное утро нормальной кофейни.
Встав в конец очереди, я принялся изучать меню на стене, когда впереди начался скандал.
— Это что такое? — возмущался парень лет двадцати, держа бумажный стакан. — Это вы называете капучино?
— Это капучино, — терпеливо ответила бариста. — Эспрессо и вспененное молоко.
— Оно еле теплое! — Парень ткнул пальцем в стакан. — Капучино должно быть горячее! Я всегда пью горячее!
— Температура молока шестьдесят пять градусов, это стандарт. Если перегреть, молоко теряет вкус и…
— Мне плевать на ваши стандарты! Переделайте!
Девушка за стойкой вздохнула. Очередь начала нетерпеливо переминаться, а мужчина продолжал размахивать стаканом.
И тут я не выдержал и спокойно обратился к парню:
— Если сделать горячее, это будет просто горячее молоко с кофе, а не капучино.
Мужчина обернулся, готовый обрушить свой праведный гнев на меня, но я смотрел на него без вызова, просто констатируя факт.
— Что? — переспросил он.
— При температуре выше семидесяти градусов белки молока денатурируют, — пояснил я. — Пенка оседает, вкус меняется. Бариста права, шестьдесят пять — оптимум. Если хотите кипяток, лучше заказывайте американо и добавляйте молоко сами.
В очереди кто-то хихикнул. Мужчина посмотрел на меня, потом на свой кофе, потом снова на меня.
— Мужик, ты что, эксперт по кофе? — буркнул он, но уже без прежнего напора.
— Нет, — честно ответил я. — Просто химию и физику в школе не прогуливал.
Девушка за стойкой прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. Одна из покупательниц в очереди откровенно засмеялась.
Парень молча забрал свое капучино и направился к выходу, бормоча под нос что-то неразборчивое, но явно ругательное.
Когда дверь за ним закрылась, очередь облегченно выдохнула.
— Спасибо, — сказала бариста, когда я подошел к стойке. — Некоторые клиенты просто невыносимы.
— Не за что. Мне двойной эспрессо, пожалуйста.
Она улыбнулась и принялась готовить заказ, а я достал телефон, проверил время. Двадцать пять минут до заседания. Успеваю.
Кофе оказался отличным — крепким, с приятной горчинкой, в меру кисловатым. Выпил его, стоя у окна, глядя на улицу и думая о предстоящем дне. А допив, выбросил стаканчик и вышел на улицу.
Пора.
Здание районного суда встретило меня очередью на входе и рамкой металлоискателя. Пристав проверил паспорт, внес данные, взял с меня подпись и махнул рукой — проходи.
В коридоре было людно. Я узнал несколько лиц из больницы: коллеги пришли то ли поддержать, то ли посмотреть на мой позор. Харитонов сидел на скамейке у стены, вытирая платком взопревший лоб. Мельник стоял чуть поодаль, делая вид, что меня не замечает.
Журналистов оказалось двое. Длинный козлобородый парень в ярко-алой клетчатой рубашке возился с камерой на треноге, выбирая ракурс — хотя разрешения судьи на видеосъемку еще не было. Плотно сбитая женщина с выбритым затылком и татуировкой на шее, похожая на свирепого бобра, уже включила диктофон, не дожидаясь начала заседания.
Караянниса я не видел. Странно — он же велел быть к десяти.
Двери зала распахнулись. Людская масса дернулась и потекла внутрь, шурша одеждой и сумками. Пристав громко попросил не толкаться. Мы втиснулись в помещение, занимая скамейки перед столом судьи. Кому-то мест не хватило, и люди остались стоять у прохода. В зале стоял гул приглушенных разговоров, скрипа лавок и шороха бумаг.
Я прошел следом за всеми и занял место в первом ряду.
— Встать! Суд идет! — взвизгнула длинноносая секретарь и первой подхватилась со своего места.
За нею с шумом и грохотом начали подниматься присутствующие. В зал вошла судья в черной мантии с развевающимися полами, обдала нас запахом дорогих духов и уселась на свое место.
В зале загрохотало снова — люди опускались на скамейки.
Судья подняла взгляд на нас поверх очков в золотой оправе, и шум выключился словно по мановению волшебной палочки.
— Слушается дело номер N 2–3608/2025 о признании незаконным проведения заседания внеплановой федеральной комиссии по разбору летальных исходов и качеству медицинской помощи, в том числе применения опасных алгоритмов оказания медицинской помощи, оказания таковой в ненадлежащих условиях сотрудником Казанской городской больницы №9 Епиходовым Сергеем Николаевичем, а также о восстановлении Епиходова Сергея Николаевича на работе в ранее занимаемой должности; о взыскании денежных средств за время вынужденного прогула; о компенсации морального вреда.