Помолчав, она спросила:
— Откуда вы узнали, что меня отравили?
— Понял по косвенным признакам, — ответил я. — Там целый ряд, неспециалисту не видно. А любой врач сразу все поймет.
— В зале суда было много врачей, — отстраненно заметила Филиппова и с подозрением посмотрела на меня. — Но диагноз поставили только вы. Причем попали прямо в точку.
— А много врачей заходили к вам после заседания? — вопросом на вопрос ответил я и усмехнулся.
Филиппова вздохнула и промолчала. Да и что тут говорить.
Наконец, собравшись с духом, она неуверенно заговорила:
— Я вас хотела спросить… А как понять, как именно меня отравили? Просто на будущее… хочу знать… ну, чтобы… Страшно просто все это… Непонятно, откуда…
Она осеклась и совсем умолкла.
— Я вас понимаю, — кивнул я. — Чтобы понять источник, нужно знать, что вы ели в ближайшие сутки и с чем контактировали.
— Да как обычно, — пожала плечами она. — Я продукты в «Пятерочке» обычно беру, это ближе к дому. До «Ашана» ехать надо. А тут прямо рядышком.
— Вы ели что-то новое? Может, вскрыли какую-то новую упаковку?
— Нет! — уверенно произнесла Филиппова. — Уже второй день доедаю кастрюлю борща. Люблю борщ на второй день. Так он мне вкуснее.
Я кивнул, улыбнувшись, потому что тоже предпочитал именно так.
— А в остальном как обычно: овсянка на завтрак, все из одной пачки, вечером овощи и зеленый чай. Но овощи мне бабушка из деревни передавала, они вряд ли будут с ядом. Да там мой дядя мешок всего привез. Я уже давно их ем. А чай тоже давно, почти заканчивается…
— Хм… — задумался я. — А что-то из средств гигиены или косметику покупали? Может, бытовая химия?
— Из нового? — задумалась она. — Ну разве что крем новый.
— Крем?
— Да, ночной. Для лица. Мне его подруга из Китая привезла.
— А покажите-ка его мне.
Она молча встала и вышла. А я сидел и ругал себя. Ну и что мне даст этот крем? Я даже состав прочитать не смогу.
Тем временем Филиппова вернулась и протянула мне бледно-розовую баночку с большим стилизованным иероглифом на этикетке.
Машинально протянув руку, я взял баночку, и тут же перед моими глазами вспыхнула Система. Только на этот раз появилось что-то новое!
Внимание! Обнаружен токсикологический объект!
Функциональность Системы восстановлена до 5%!
Подключен химико-токсикологический модуль.
Анализ состава завершен.
Объект: косметическое средство (крем для лица).
Основные компоненты:
— Женьшень (экстракт).
— Слизь улитки.
— Пептиды.
— Гиалуроновая кислота.
— Ниацинамид (витамин B3).
— Ретинол.
— Церамиды.
— Жемчужная пыль.
— Вода.
— Масло ши.
Обнаружены токсичные примеси:
— Оксибензон (превышение ПДК в 12 раз).
— Метилизотиазолинон (превышение ПДК в 658 раз).
— Кадмий в составе красителя (превышение ПДК в 1341 раз).
— Свинец в составе красителя (превышение ПДК в 1923 раз).
Прогноз при продолжении использования: прогрессирующая интоксикация тяжелыми металлами, необратимое поражение почечных канальцев, развитие хронической почечной недостаточности.
Рекомендация: немедленное прекращение использования, утилизация продукта, хелатирующая терапия.
Уставившись на системный текст, я мысленно хмыкнул. Вот оно что. Китайская косметика с запредельным содержанием тяжелых металлов. Очевидно, что Система адаптировала числовые показатели для удобства восприятия, обычно такое считается в ppm — частицах на миллион. К примеру, щепотка соли в ведре — это 100 ppm.
А еще я облегченно выдохнул. Хорошо, что вместе со свинцом был и кадмий, который действует моментально, иначе токсический эффект так быстро не проявился бы. Впрочем, мой новый модуль обнаружил это дистанционно. Любопытно, что мне даже не пришлось касаться крема рукой, что наталкивало на определенные мысли о природе Системы, но момент размышлять о ней был неподходящим.
Теперь оставалось сказать об этом Филипповой, но так, чтобы не говорить правду:
— Это крем, — объявил я. — Вы сами себя травили вот этим кремом.
— Да как же так? Это очень дорогое омолаживающее средство… — поняв, что проболталась, Филиппова вспыхнула и запнулась.