Узистка описала картину, но неправильно ее интерпретировала. А Ачиков, получив бланк, прочитал заключение, а не описание. Двойной контур стенки и дочерние пузыри — это не опухоль, а паразитарная киста. «Перегородки», которые узистка аккуратно отметила, на самом деле были мелкими кистами внутри большой, как виноградины в тугом мешке. Для рака такая картина нехарактерна, зато для эхинококкоза самое то.
— Здесь двойной контур стенки и дочерние пузыри, Сергей Кузьмич, — сказал я, возвращая бланк. — Это не опухоль. Подозрение на эхинококкоз.
Ачиков выпрямился на стуле и тупо посмотрел мне в глаза.
— Чего?
— Это тяжелое паразитарное заболевание, вызываемое личинками ленточного червя. Характеризуется образованием медленно растущих кист.
— Скажете тоже, червя. Сначала надо исключить самое худшее! — пафосно сказал Ачиков. — Вы разве не знаете, что кистозная форма рака тоже бывает? Для того и нужна пункция! Чему вас только учат!
— Если проткнуть эту кисту иглой, давление внутри упадет, содержимое хлынет в брюшную полость, и через минуту у человека начнется такая аллергическая реакция, что ни один реаниматолог не вытянет. Молниеносная анафилаксия прямо на столе.
— Вы без году неделю здесь работаете и уже все знаете лучше всех⁈ — непонятно почему яростно взвился Ачиков, покраснев до корней волос. Его пальцы вцепились в ручку. — Я этого пациента вел, я назначал обследование, я выписывал направление! А вы заходите в мой кабинет и ставите диагноз по чужому протоколу! Да кто вы такой?
— Сергей Кузьмич, я не ставлю диагноз, — ответил я, не повышая голоса, — а читаю описание, которое вы подписали к направлению. В описании есть признаки кистозного, не солидного образования. Пункция без дифференциальной диагностики — это нарушение стандарта.
— Какого стандарта⁈ Это и есть стандартная процедура!
— Стандартная для опухолей, но не для паразитарных кист. К тому же ему сейчас заметно хуже, чем при первичном осмотре: тахикардия, температура, напряженный живот. Ему нужно повторное УЗИ — здесь, сегодня. Прямо сейчас.
Ачиков поднялся, опираясь о стол обеими руками, лицо его исказилось от ярости, и я подумал, что он сейчас закричит, но, видимо, совместно проведенные операции к чему-то все-таки привели, и он просто сказал:
— Делайте что хотите, Епиходов, раз такой умный. Но, если вы ошибетесь, я напишу докладную. С датой и временем. Расскажу, как вы вмешивались.
— Пишите, — сказал я и вышел из его кабинета.
В коридоре я позволил себе секунду постоять, привалившись плечом к стене. Ачиков попросту не обучен читать ультразвуковые протоколы печени на предмет паразитарных кист. Вероятно, злился он не на меня, а на собственную некомпетентность, которую я обнажал одним фактом своего присутствия, и сам он это отлично чувствовал, отчего бесился еще сильнее.
Впрочем, разбираться в психологии уязвленного коллеги было решительно некогда. Чета Яндемировых смотрела на меня испуганными взглядами. Я помог Григорию подняться с жесткого стула и повел к кабинету УЗИ.
Узистка Кострова, немолодая сухощавая женщина, удивилась, когда я привел Яндемирова без записи, минуя очередь, но спорить не стала. Я встал рядом с монитором и попросил пройтись датчиком по правой доле печени, начиная с седьмого-восьмого сегментов.
— Вот здесь остановитесь.
На экране появилась крупная напряженная киста, выпирающая из печеночной ткани.
Эх, сейчас бы топографическую визуализацию, как тогда, во время операции…
Бум! Словно услышав меня, одновременно с монохромным ультразвуковым изображением Система наложила свою разметку — истонченный участок стенки подсветился тревожным красным, зона подтекания обозначилась желтым контуром, а дочерние пузыри были аккуратно пронумерованы. Теперь я точно видел обе картины одновременно, и это дало мне стопроцентную уверенность в диагнозе. Это точно чертов паразит.
Кострова чуть надавила датчиком, и Григорий дернулся.
— Ай! — Он схватился за край кушетки. — Больно, доктор!
— Извините, — испуганно пробормотала Кострова и, повернувшись ко мне, заговорила тише: — Стенка истончена, киста напряжена. Внутри взвесь, «снежная буря». И вот тут…
Она указала на экран. Тонкая полоска жидкости скопилась у нижнего края печени, а рядом стенка брюшины была заметно утолщена — верный признак местного воспаления. Когда жидкость начинает подтекать из кисты, брюшина реагирует первой, набухая и краснея, словно обожженная кожа.