На душе потеплело.
Позвонить я захотел Венере. Зачем? Просто сказать, что еду. Без подробностей. И именно поэтому мне стало паршиво — не от того, что соврал бы, а от того, что и врать-то не придется.
Но сначала — Чингиз. Дело прежде всего.
— Серый, здорово, — ответил он почти сразу. — Приехал? Ты где?
— На Марата. Нужно поговорить.
— По санаторию?
— Да. Там кое-какие вопросы возникли. Михалыча лучше поставить в известность.
— Понял. Скоро заеду. Минут через двадцать. Жди внизу.
За двадцать минут можно успеть позвонить матери.
Вера Андреевна сняла трубку на шестом гудке, и по одному этому стало ясно, что она занята. Обычно отвечала со второго гудка, а если дольше — значит, бежала из дальнего конца квартиры, на ходу вытирая руки о фартук или полотенце.
— Сереженька! Ты еще в городе? А мы тут как раз сидим, папа телевизор смотрит, я ему говорю — позвони сыну, а он…
— Мам, — перебил я, потому что мать, если не перебить в первые десять секунд, уносит в открытый космос. — Помнишь, обещала найти телефон Наташиной сестры. Можешь номер скинуть?
На том конце повисла тишина.
— Скину, — ответила Вера Андреевна наконец. — Сереж, ты только… ты нормально?
— Нормально, мам. Скинь номер, — повторил я. — И спасибо.
— Ох… Я перезвоню, когда найду. Жди.
Минут через пять она позвонила и продиктовала номер, я записал его в заметки, подавив желание набрать прямо сейчас. Не время.
Сполоснув чашку, я проверил, закрыт ли газ, и спустился к подъезду.
Во дворе было пусто, но стоило сделать шаг, как «крузак» Чингиза вынырнул из-под арки. Он мигнул фарами, и я сел на переднее.
Из динамиков бубнило радио «Шансон», которое Чингиз, видимо, слушал не из любви к жанру, а потому что так было по понятиям.
— Ну что, Серый, — сказал он, не здороваясь повторно, и тронулся от бордюра. — Рассказывай. Михалыч умотал уже в Южную Корею, но оставил человека заниматься твоей темой.
Я рассказал ему о том, что выяснил Наиль, про заявку Косолапова и про неких ижевских братков, которые крышуют его.
— Понял, — сказал он и тут же набрал какого-то Пахома, которому поручил пробить «по ижевским» и что за Павел Косолапов у них в Марий Эл занимается «практически уже нашим» санаторием.
Отключившись, Чингиз повернул на светофоре и какое-то время вел молча, поглядывая в зеркала. Крупный, коротко стриженный, с широким спокойным лицом, со шрамом на брови и тяжелыми руками на руле, он напоминал борца-вольника на пенсии, хотя, насколько я знал, спортом никогда не занимался — просто генетика.
Ответный звонок прозвучал, когда по радио закончилась одна, потом другая и началась третья песня. Выслушав Пахома по телефону, Чингиз повернулся ко мне:
— Косолапов — не Косолапов, — заговорил он наконец, повернув на Чистопольскую. — То есть Косолапов-то есть, Павел Петрович, учредитель «РегионНаучМедРесурса», но он — витрина. За ним стоит Шамиль Гараев, ижевский. Слышал?
— Нет.
— И не надо тебе. Но знай: Гараев — серьезный. Сеть аптек, два медцентра в Удмуртии, и все это — фасад. Основные деньги — лес и земля. Скупает по республикам, оформляет через подставных, потом выбивает бюджетные вложения через «социальные проекты». Реабилитационные центры, дома престарелых, хосписы на бумаге. Не строит ничего, а субсидии получает на полную.
— Санаторий ему зачем?
Чингиз хмыкнул, обгоняя замешкавшийся «Логан».
— А ты на карту посмотри. «Лесная сказка» — двести гектаров леса, федеральная трасса в десяти километрах, источник с минералкой, земля муниципальная. Берешь в аренду на сорок девять лет, получаешь субсидию на «развитие здравоохранения в сельской местности», осваиваешь деньги, строишь забор и охрану, а через пять лет, когда все забудут, — перепрофилируешь в базу отдыха или просто продаешь лес. Классика.
Я слушал, переваривая. Схема была прозрачной и от этого особенно гадкой: в ней не было ни одного пациента, ни одного врача, ни одной оздоровительной процедуры — только деньги и бумаги.
— Михалыч уже в курсе?
— В курсе, — кивнул Чингиз. — Пахом сразу и ему доложил.
— И?
— Пахом сказал, что Михалыч запретил влезать в тему. Пока. Сказал, что приедет — разберется. Но он в Корее еще на две недели, Серый. Может, полторы, если контракт по «Токкэби» закроет раньше. А администрация, как я понял, может объявить процедуру хоть завтра.
— Да. Поэтому Наиль готовит документы. ООО, заявка, все такое.
— Это правильно. — Чингиз повернул у торгового центра и свернул на парковку. — Бумаги — твоя работа. Моя — сделать так, чтобы ижевские не пришли к тебе в Морки с визитом. Если заявятся — звони мне, не Наилю, не участковому, мне. Понял?