— Пока ничего не надо. Просто ждите.
Я вернулся к Настасье Прохоровне с двухлитровой бутылкой кока-колы, которую ночью раздобыла Венера. Если вы думаете, что это было просто, вы не жили в Морках.
Лида, увидев бутылку в моих руках, остановилась посреди палаты с капельницей наперевес и уставилась с таким изумлением, словно я принес не газировку, а бутыль самогона.
— Сергей Николаевич, вы серьезно? — осторожно спросила она, пытаясь вежливо сдержать изумление.
— Вполне, — ответил я и поставил бутылку на тумбочку. — Это не народное средство, Лида, это медицина. Фосфорная кислота и углекислый газ, высокие концентрации которых содержатся в этом, безусловно, вкусном, но не самом полезном напитке, разрушают растительные волокна. Метод описан в десятках статей, по данным мировой литературы, эффективность при фитобезоарах доходит до девяноста процентов. Мы вводим пятьсот миллилитров через назогастральный зонд, ждем восемь часов и смотрим, что получится.
— Через зонд, — повторила Лида, вероятно, чтобы убедиться, что расслышала правильно. — Кока-колу. Через зонд. В желудок.
— Именно так.
Лида покачала головой, но шприц Жане — здоровенный стеклянный шприц на полстакана, похожий скорее на насос, чем на медицинский инструмент, — уже держала. Что бы ни думала о моих методах, работу свою она знала и делала без промедления.
Мы аккуратно ввели раствор кока-колы, разведенный пополам с теплой водой, через зонд. Настасья Прохоровна даже не поморщилась — впрочем, после трех недель мучений назогастральный зонд был, надо полагать, не самым большим ее неудобством.
Параллельно я назначил продолжение инфузионной терапии с коррекцией калия — его нужно было подтянуть хотя бы до трех с половиной, — профилактический антибиотик «Цефтриаксон» и «Омепразол» для защиты и без того измученной слизистой. Стандартный набор, ничего экзотического.
Дальше оставалось только ждать. Восемь часов — столько нужно фосфорной кислоте, чтобы размягчить или, если повезет, разрушить безоар.
Я, разумеется, не сидел сложа руки: понедельник в больнице — день приемный, и к девяти утра в коридоре уже выстроилась привычная очередь из бабушек с давлением, мужиков с поясницами и детей с соплями.
Обычная рутина, и день шел своим чередом. Я сходил на обход, потом вернулся в больницу и пообедал вместе с Фроловой, Лидой и Николаем Борисовичем в столовой.
Между пациентами я дважды заглядывал к Настасье Прохоровне, но с ней все было без изменений: спит, капается, зонд на месте.
К пяти часам вечера, когда восемь часов истекли, я вернулся в палату для повторной оценки.
Система активировалась по моему запросу, и в правом верхнем углу поля зрения развернулась знакомая панель:
Повторная диагностика.
Объект: Настасья Прохоровна, 78 лет.
Образование: ~8,4 см (предыдущее измерение: ~9,2 см).
Обтурация сохраняется (~80 %).
Эрозивные дефекты: без отрицательной динамики.
Рекомендуется: хирургическое извлечение.
Безоар уменьшился с девяти и двух десятых до восьми и четырех, кока-кола, стало быть, свое дело сделала — размягчила наружные слои, сняла почти сантиметр.
Однако основное ядро оказалось плотнее, чем я рассчитывал: видимо, центральная часть безоара спрессовалась настолько, что фосфорная кислота до нее не добралась. Обтурация по-прежнему восемьдесят процентов — для нормального прохождения пищи этого категорически мало.
Без операции не обойтись.
Глава 16
Сначала я зашел к анестезиологу, Николаю Борисовичу. Тот, по обыкновению, выслушал молча, задал два вопроса про сердце и про электролиты: калий, хлориды, кислотно-щелочное состояние, после чего коротко сказал:
— Сергей Николаевич, в ее возрасте… Наркоз — крайне рискованно, сам понимаешь. Но и без операции…
Он не договорил, потому что мы оба знали, чем заканчивается обтурация привратника у пожилых пациентов без хирургического вмешательства.
— Тогда планируем на завтра часов в девять? — спросил я.
— Добро, — подтвердил он.
Следующей была Александра Ивановна, но, перед тем как идти к главврачу, я заглянул в палату к Настасье Прохоровне.
Старушка лежала на правом боку, подтянув острые колени к впалому животу — так организм инстинктивно пытался снять давление с растянутого привратника. Капельница с физраствором и калием работала, электролиты за сутки мы ей немного подтянули, но язык оставался обложенным серовато-бурым налетом, а кожа на тыльной стороне ладони, когда я осторожно оттянул складку, вернулась на место секунды за три — обезвоживание никуда не делось.