— А я тебе говорю, нормальные там ребята. Но ты их сам можешь посмотреть, если кто не понравится — не возьмешь. Тебе же там надо будет и парк прочистить, деревья и сорняки выпалывать, и дрова рубить, и трубами заняться, и ремонт сделать. Работы много, ты что, сам все это будешь делать?
Он оказался прав, поэтому я нехотя кивнул:
— Да, если так, то, в принципе, рассмотреть ваши варианты вполне можно.
— Дальше, — сказал он. — Нянечки, санитарки, медсестры — это тоже должны быть наши, марийские женщины.
— Ну, я не могу набирать на такие должности людей без подготовки, — развел руками я. — У них должно быть медицинское образование и опыт работы.
— У них будет медицинское образование. И опыт будет. Наша Венера Эдуардовна, у нее что, нет медицинского образования? Или Лариса, или та же Полька? У нас все женщины хорошие работницы. Но я это к тому веду, что примерно семьдесят процентов коллектива у тебя должны быть представители нашей общины. Конечно, ты проверяй, чтобы они соответствовали требованиям. На то ты их начальник будешь. А вот за их лояльность, за их дисциплину ручаюсь я и мои ребята, которые будут у тебя там работать простыми рабочими. Они проследят, чтобы никакие братки тебе там не подожгли ничего. За это вообще можешь не беспокоиться.
Я молча выдержал его взгляд.
— А главным над ними будет Япар Сербаев. — Карасев, видимо, прочитал мое молчание, потому что прояснил, со вздохом, нехотя, словно через силу. — Там, на территории твоего будущего санатория, есть деревья, которые выросли от нашей священной марийской рощи. Сама роща была уничтожена еще в советское время, в тридцатые годы. Когда только все начиналось, тогда много чего пожгли и уничтожили. Но небольшие островки со священными деревьями остались. И мы хотим их сохранить, поэтому кого попало туда мы пустить не можем. Если ты будешь все делать правильно и не нарушать наши традиции, то я тебя уверяю, что все у тебя получится. И с бандитами тоже наши разберутся, за это вообще не беспокойся.
— Ладно, — осторожно сказал я, ничего конкретно не пообещав. Все это нужно было хорошенько обдумать.
Карасев, видимо, считал так же, потому что задерживать меня не стал. Мы распрощались, и я поехал в Чукшу.
Выехав от Карасева, я, чтобы было быстрее, свернул напрямик, на старую грунтовую дорогу. Вдруг задул ветер, закачались, загудели вековые ели по обочинам, и резко стало так темно, словно выключили свет. Я даже скорость сбросил и фары врубил, а то мало ли.
Но не успел я проехать и пары километров, как все разом переменилось: мир вокруг стал призрачно-седым и сверху, лениво и неотвратимо, повалил снег. Стеной. Белой ватной стеной.
До амбулатории я доехал, оставляя позади себя глубокие колеи на свежевыпавшем снегу. За считаные минуты все вокруг побелело. И тьма ушла.
Я вышел из машины, увязая в первом липком снегу. Воздух был тугим и свежим. Им хотелось дышать и дышать.
И я дышал, дышал и все никак не мог надышаться.
В амбулатории меня уже поджидал Стас. И был он взъерошен. При виде меня аж подскочил и затараторил:
— Сергей Николаевич! — он умоляюще глянул на меня.
— Что случилось?
— Да тут… — он замялся, но, взглянув на меня, собрался с духом и выпалил: — Пришлось их всех выпустить.
— Не понял?
— Всех алкашей из КПЗ.
От такого заявления у меня глаза полезли на лоб:
— Почему?
— Мне позвонили из Йошкар-Олы и сказали выпустить их.
— Чего⁈ — я аж подался вперед.
— Того, — вздохнул Стас. — От самого генерала звонили.
— Очуметь, — я ошарашенно замер. — Как так?
— Да вот, там среди них был один, у него связи.
— Да какие у них связи могут быть⁈ — не выдержал я. — Алкашня обычная.
— Да, вот так бывает: обычная, не обычная. А там один, Барышников, у него крестный — генерал в Йошкар-Оле. А он сам, конечно, берега давно потерял, но тем не менее родители сообщили, и тот позвонил. Более того, задерживать их у меня особых оснований не было, кроме свидетельства соседей. Но скоро грядет проверка, так что сами понимаете…
— Твою ж мать! — в сердцах выругался я. — И что теперь?
— Ну что, всех распустил по домам. И Райку, и Витька, и Тимофея… всех.
Венера испуганно охнула и поджала губы.
— Венера Эдуардовна, не переживайте, — сказал я. — Сегодня после работы поедем в Морки, и там вы будете жить. Я же сказал, что у меня есть жилье, целый дом, и вам там будет нормально. Тем более с Пивасиком и Валерой вы знакомы.
— Нет, — она упрямо поджала губы. — Я не буду у вас жить. Спасибо, конечно, Сергей Николаевич. Если что, я лучше у Ларисы переночую.