— Пейте, — сказал я.
Она смотрела на стол и явно не понимала, что надо делать.
— Венера Эдуардовна, — я чуть нажал голосом, — возьмите чашку в руки и сделайте глоток. Только осторожно, чай горячий.
Она механически кивнула и начала пить. Сначала потихоньку, потом припала к чашке и жадно, большими глотками осушила почти всю.
— Еще? — спросил я.
— Угу, — сказала она, потом посмотрела на меня уже более осмысленно и добавила: — Только лимончик тоже положите.
Лимончики были слабостью Венеры, они у нее всегда лежали нарезанные на тарелочке. Она и воду пила с лимоном, и чай с лимоном, даже кофе и то пила с лимоном. Поэтому я сделал ей заново чай и бросил туда две дольки лимона, как у Юрия Дмитриевича. Видимо, моркинцы любят такое.
— Ну что? — сказал я. — Прибрались дома?
— Да, — ответила Венера и тяжко вздохнула.
— Это хорошо, — сказал я. — Но вот что за состояние духа у вас? Вы же боец, Венера Эдуардовна! А ну-ка соберитесь!
— Да, я что-то совсем расстроилась, — вздохнула она. — Как-то не думала, что Тимофей вот на такое способен.
— Почему не думали? Здоровый лоб, причем абсолютно здоровый, сидит целыми днями дома. Конечно, ему скучно. А когда возникла реальная угроза, что лафа вот-вот закончится, он стрессанул. Позвал дружбанов, чтобы советов дали, и они забухали. А вы что, думаете, что он, когда вы на работе, не приглашал никаких дружбанов и никаких подружек?
— Ну я что-то такое замечала, — покраснела Венера и отвела взгляд.
Стопроцентно замечала.
— И явно вы эти вопросы обходили стороной, — предположил я.
Она виновато вздохнула и ничего не ответила.
— Ну вот он и обнаглел. Что тут удивительного? Все логично. Привык себя королем чувствовать.
Венера машинально закинула в рот кусочек лимона и сжевала, даже не скривившись.
— Вы не переживайте так, Венера Эдуардовна. Я вам еще раз повторяю, что заберу вас отсюда. Уже скоро. Самое большее пройдет две недели, и вас здесь не будет. Пока же можете пожить в амбулатории. Если же вас это не устраивает, могу вам предложить свой дом, который снимаю в Морках.
— Да вы что? — Она аж дернулась, и глаза ее стали как чайные блюдца. — Как же так? Что люди скажут⁈
— Нет, нет, я не предлагаю вам идти жить ко мне, — усмехнулся я. — У меня там на территории есть еще летняя кухня. Более того, через две недели как раз приедет моя дальняя родственница, тетя Нина, которая будет проживать в доме. И вы могли бы спокойно пожить с ней, а я буду в летней кухне. Я попрошу Анатолия привезти еще одну кровать, так что вам будет нормально.
— Да нет, мне и в амбулатории хорошо. Просто беспокоюсь, что Тимофей может прийти, вломиться и подраться с вами.
— Подраться? — скептически спросил я, подняв бровь. — Наш смертельно больной и лежачий инвалид Тимофей?
Венера огорченно вздохнула, а я постарался успокоить ее:
— Я попрошу Стаса, чтобы он их пятнадцать суток подержал за нарушение общественного порядка, и это время вы как раз поживете в амбулатории. А потом мы вас отсюда заберем.
— А если у вас ничего не получится с санаторием? — посмотрела на меня Венера. — Такое же тоже может быть.
— Может, — не стал обманывать я. — Но я сегодня был в администрации, вроде они препятствий чинить не будут.
Венера вспыхнула радостно, а я пояснил:
— Во всяком случае, позиция у них довольно положительная. Но есть там определенные моменты. В любом случае, Венера Эдуардовна, если уже совсем ничего не получится, отвезу вас в Казань. Обещаю. Я все равно сейчас уеду в Москву, так что моя квартира там останется пустой. Вы поживете, устроитесь в больницу, я попрошу своих знакомых, чтобы вас взяли. Вот и нормально встанете на ноги. А потом уже, когда вам станет легче, сами будете снимать квартиру и решать с работой, и все остальное.
— Спасибо, — несмело вспыхнула она.
— Так что вы не кручинитесь, Венера Эдуардовна. Все будет у вас хорошо. Но я бы, конечно, хотел все-таки с санаторием решить вопрос. К сожалению, не все так просто.
— А что там не просто? — спросила она.
— Да вот мне как бы намекнули, что есть какие-то люди, которые положили глаз на этот объект, — сказал я. — Вам говорит что-то фамилия Косолапов?
— Так это же Пашка, — удивленно сказала она. — Конечно, говорит.
— А что за Пашка такой? — не понял я.
— Ну, такой он… толстый, живет в Морках на Озерной улице, у него еще дом красный, большой, и на заборе цветы нарисованы, с загогулинами.
Я сразу вспомнил колобка Пашку, который боялся мерить давление.
— Это тот, у которого жена такая же, тоже колобкообразная? — недоверчиво переспросил я. — Недалеко, в соседнем доме живет Кузьмич, цветовод?