— Да как я ее уговорю⁈ — обалдел я. — Ее там Виталик ночью уговаривает еще больше.
— Ну, значит, будь более аргументированным, — усмехнулся Караяннис. — Тем более у тебя это получается, особенно с женщинами старшего возраста.
«О как! — подумал я. — Уже и про Анну, наверное, знает. Везде у Караянниса свои глаза и уши есть».
— В общем, повторяю, Сергей, это лучший вариант для тебя. Поговори с ней, причем не откладывай это дело в долгий ящик. Прямо возьми сегодня и поговори. Уверен, ты найдешь нужные доводы.
— Да как так? — возмутился я. — Я же нахожусь в Морках. И уже поздно. А она в Казани.
— Но машина-то у тебя есть? Вот езжай в Казань и поговори там с ней.
— Ладно, — вздохнув, сказал я.
— Значит, слушай внимательно, — сказал Караяннис. — Завтра до полудня звонишь мне и докладываешь: мировое соглашение подписано, исковое заявление отозвано. Иначе посчитай сам. Первое производство по тебе технически еще не закрыто — апелляционный срок не истек, и жалоба там уже готовится, я знаю. Параллельно висит дело о завещании академика — там и объем, и репутационные риски совершенно другого уровня. И вот теперь Юмашева с третьим иском. Три производства подряд на одного ответчика — это, Сергей, уже судебная история. Судья на нее смотрит. Даже если по каждому делу вынесут решение в твою пользу — осадок останется. Деловая репутация — это не то, что восстанавливается решением суда.
Я согласился. Впрочем, возразить было нечем — Караяннис оказался прав по каждому пункту. И это еще Харитонов с Мельником пока молчат, хотя молчание их объяснялось просто: у них там сейчас шла серьезная внутренняя проверка, поэтому им временно было не до меня. Но стоит им разобраться со своими делами, и они вполне могут снова взяться за мое. Тем более при желании нарыть есть что: уход из казанской больницы при обстоятельствах не самых однозначных, конфликт с руководством в Морках, еще и местные выступили на моей стороне — и протоколы, в которых все это отражено. Человек посторонний, не знающий подоплеки, прочитает и сделает ровно один вывод: Епиходов С. Н. склочный непрофессионал, с которым нигде не уживаются.
Надо завтра же, кровь из носу, заняться характеристикой. Причем положительной — другие меня сейчас не устраивали.
С этими мыслями я скомканно распрощался с Караяннисом и начал ходить взад-вперед.
А потом не выдержал — позвонил Юмашевой и, когда она ответила, поприветствовал:
— Алиса Олеговна, добрый вечер!
— Чего тебе? — фыркнула она. — У тебя хватает наглости звонить мне на ночь глядя, чтобы я потом не спала всю ночь? Сколько ты мне нервы мотать будешь⁈
— Ты и так не будешь спать всю ночь, — насмешливо ответил я, выбрав ее же тон. — Виталик там небось постарается реабилитироваться.
— Да что ты говоришь! — взвизгнула она.
— Тише, не ори, — сказал я. — Я хотел начать этот разговор не так. Но, к сожалению, из-за тебя он снова пошел наперекосяк. Слушай, Алиса, нам надо встретиться и поговорить.
— Нам не о чем говорить с тобой! Я подала исковое заявление!
— Да знаю я, что ты подала, — вздохнул я.
— Вот потому ты мне и звонишь? — опять взвилась она.
— Нет, не потому. Есть хорошее дело и вариант заработать много денег.
При слове «много денег» Алиса Олеговна сделала стойку. Какой бы влюбленной женщиной ни была, все-таки прежде всего она оставалась акулой бизнеса, и хороший доход был для нее на первом месте.
— Хорошо, тогда не по телефону, — сказала она. — Давай завтра в час дня. У моего офиса.
— Хорошо, — ответил я. — Буду.
Договорились, что подъеду к ее офису завтра в обед, она будет ждать. На том и распрощались.
Завтра так завтра.
Я попробовал мысленно выстроить день: сначала заскочить к Венере, проверить, как устроилась, потом — по графику Морки, но Венеру надо отвезти в Чукшу… Хотя везти ее в амбулаторию я пока опасался, у нее теперь там куча недоброжелателей на свободе. Может, попросить Сашулю о временном переводе Венеры в Морки? Разумно. Но тогда в Чукше останется дыра, а дыр там и без того хватало.
Потом Сашуля и характеристика. Потом нужно рвать в Казань и встречаться с Алисой в обед. Потом вернуться на работу и сделать вид, что никуда не отлучался. И чтобы Сашуля меня все-таки отпустила, а не поставила прогул.
Я даже за голову схватился, потому что как все это провернуть в одни сутки — не представлял.
Потом посмотрел на ноутбук. Программа диссертационных исследований смотрела на меня с немым укором. Эх, хватайся не хватайся.
А ведь еще нужно ужин приготовить!