— Да ну тебя, — снова не поверила Оксана, покачав головой, после чего кивнула в мою сторону. — Держи его крепче, подруга. Настоящий мужик. Такие на дороге не валяются.
Лев Аронович крякнул и повернулся ко мне:
— Молодой человек, а ведь вы нам так и не рассказали толком ни про свои Морки, ни про то, где сейчас дают настолько хорошее разностороннее образование, ни про что. А я, знаете ли, люблю, когда у истории есть не только конец, но и начало.
Мы чинно расселись: Грачик на диване с виолончелью, Лев Аронович в кресле, Оксана на ковре по-турецки, девушки рядом с ней, а остальные гости, которых я до этого момента знал только в лицо, подтянули стулья, табуретки, пуфики и уютно устроились тесным полукругом, — и я стал рассказывать.
Не все, конечно, и не по порядку, но достаточно, самые интересные моменты: как попал в Морки, как оперировал при минимуме оборудования, как мне тайно носят молоко по утрам, а я до сих пор не знаю, кто именно. Про Борьку с эмпиемой, которого вытащили чудом. Про Пивасика, который сбежал и пролетел пятнадцать километров обратно ко мне. Про Олечку Фролову в «Дольче Габбана». Про тетю Нину, которая так готовит минтай, что даже Наиль с удовольствием ел. Кто такой Наиль? А, это юрист, который подсылал гопников сломать мне ноги. За что?.. Ну и в таком духе, но в общих чертах, чтобы ненароком кого-то не задеть. А еще про Чукшу, где на пятнадцать километров вокруг ни одного врача, и как Венера одна вела прием, пока я не приехал.
Ну и, конечно, рассказал про санаторий с заброшенным бюветом, в котором минеральная вода не хуже нарзана, и про марийскую общину, которая взялась его восстанавливать без единой бумажки ради сохранения священной рощи.
Рассказывал я минут двадцать, и за это время никто ни разу не перебил. Слушали, затаив дыхание. Лев Аронович внимал, подперев подбородок кулаком, и по его лицу я видел, что для него это именно та история, которую он хотел. Грачик сидел с закрытыми глазами, как будто наслаждался музыкой. Оксана не фотографировала. Даже Аня, которая знала о многом из этого, смотрела на меня так, будто все это было для нее невероятной новостью.
Тем временем Аза Ахметовна вернулась из кухни с большим казаном, от которого шел запах, заставивший меня вспомнить, что я с обеда ничего не ел. Грачик при виде казана приосанился с видом человека, который говорил: «Вот видите, товарищи, я же предупреждал!».
— Долма, — объявила Аза Ахметовна, ставя казан на стол и торжественно снимая крышку.
По комнате моментально поплыл изумительный запах, от которого у меня свело желудок: мясной фарш с рисом и специями, завернутый в виноградные листья и тушенный до такого состояния, что листья стали аж полупрозрачными, а начинка пропиталась бульоном насквозь. Сверху — насыщенный густой соус из гранатового сока с чесноком и мятой.
— Кто не ест, тот уходит вслед за Артемом, — коварно добавила Аза Ахметовна.
Конечно же, никто не ушел. Я положил себе четыре штуки, надкусил первую, и рот обожгло пряно-кисловато-мясным вкусом. Это было божественно. Амброзия! Ощущение было такое, будто Аза Ахметовна умудрилась запихнуть в один виноградный лист целый тбилисский ресторан. Грачик был прав: отказываться бесполезно, да и незачем. Лев Аронович ел молча, с наслаждением, и сосредоточенно, как человек, для которого кулинария такого уровня — такой же предмет искусства, как и живопись. Оксана не удержалась и сфотографировала долму, прежде чем попробовала.
Мы ели, говорили, слушали, и когда я уже думал, что вечер подошел к финалу, одна из девушек — та, белобрысая, что весь вечер тихо сидела на полу у книжного шкафа, листая телефон, — вдруг подняла голову и посмотрела на меня.
— Подождите, — возбужденно воскликнула она. — Я все поняла! Вы же Епиходов? Тот самый Сергей Епиходов?
Я кивнул и на всякий случай пожал плечами, еще не понимая, к чему она клонит.
— Господи, — ошеломленно выдохнула девушка и повернула экран к Оксане. — Гляди! Это же тот самый доктор! Из того видео.
Пока все пытались осмыслить сказанное, воспользовавшись моментом, Аза Ахметовна исчезла на кухне, многозначительно бормоча что-то про поставленный в печку хлеб.
Оксана взяла телефон, посмотрела на экран, потом на меня, и с ее лица сползла усмешка.
— Аня, — сказала она, — твой Сергей — это же тот самый мужик, за которого целая деревня с вилами вышла?
— С вилами? — Лев Аронович аж привстал. — Какими вилами? Против кого?
— Покажите, покажите! — одна из девушек нетерпеливо потянулась к телефону, но Оксана не отдала, торопливо листая дальше.