Через три минуты появился Наиль в распахнутом пальто, с коричневой кожаной папкой под мышкой.
— Двойной эспрессо, — нетерпеливо бросил он бариста и повернулся ко мне. — Вам что, Сергей Николаевич?
— Американо.
— Два двойных, — сказал он бариста.
— Наиль, я сказал — американо, — удивился я.
— Я слышал, Сергей Николаевич, — улыбнувшись, ответил он и все-таки заказал то, что я просил, хотя оплатил сам, не дав мне даже достать бумажник. И объяснил: — Утро такое, что лучше бы вы покрепче чего взяли.
Мы выбрали угловой столик, и Наиль сразу же расстегнул молнию на папке, выложив перед собой стопку бумаг.
— Ну, что там у нас? — поинтересовался я, понимая, что не стал бы Наиль в шесть утра рваться в аэропорт просто попить со мной кофе.
— Значит так, Сергей Николаевич, по порядку. — Взгляд его стал деловым, цепким, без намека на то, что Наиль не выспался. — Открыл нам расчетный счет в «Ак Барсе», вот карта и реквизиты. Распишитесь здесь и здесь.
Передо мной легла пластиковая карта и лист с реквизитами, и я расписался его тяжелой ручкой с золотым зажимом — судя по виду, дороже всей моей одежды.
— Теперь смета Япара, то, что Ева Александровна требовала. Смотрите.
Он вытащил мятый листок, вырванный из школьной тетрадки в клетку, и я повертел его в руках: кривой почерк, суммы столбиком, кое-где зачеркнуто и надписано сверху. Внизу подпись — «Япар С.» и какое-то слово по-марийски, то ли «согласовано», то ли «на все воля духов».
— Ева это видела? — спросил я.
— Пересылал ей фото списка, — глухо сказал Наиль и изобразил каменное лицо. — Ева Александровна назвала смету списком продуктов в «Пятерочку», но, по ее словам, цифры адекватные.
Я хмыкнул. По всей видимости, без продыху шуршал не только Наиль. Ева тоже работала без остановки — либо не спала вообще, либо мне повезло с командой больше, чем я заслуживал. Особенно учитывая, что все пока держалось на честном слове и моем оптимизме.
— По остальным текущим вопросам без сюрпризов, — сказал Наиль и отпил эспрессо. — Но… В общем, Сергей Николаевич, вот по Венере Эдуардовне я нашел кое-что серьезное.
Я насторожился, потому что Венерин дом в Чукше был больным местом — Тимофей двенадцать лет симулировал болезнь, держал сестру при себе в роли сиделки, а когда она наконец вырвалась, оказалось, что жилье записано на него одного. Венера к тому моменту уже ночевала в амбулатории, потому что жить с братом стало невозможно.
Наиль достал ксерокопию из-под стопки и положил передо мной. Выписка из ЕГРН: жилой дом, деревня Чукша, собственник — Тумаев Тимофей Эдуардович, единолично.
— Изначально дом был оформлен на обоих, мать переписала незадолго до смерти, — пояснил Наиль. — А в девятнадцатом переоформлен целиком на Тимофея по доверенности от Венеры. Она об этой доверенности, к слову, понятия не имела — думала, что дом родители ему завещали.
— Завещали, как же, — хмыкнул я, вспомнив его слова: «Она женщина, должна идти в дом мужа». — Она подписывала доверенность, не уточнял?
— Вчера общался с ней на этот счет, Венера Эдуардовна говорит, что не помнит. Работала тогда сутки через сутки, а дома еще за братом нужно было ухаживать, плюс хозяйство… В общем, немудрено, что у нее все как в тумане. Возможно, и подмахнула.
Я кивнул. Действительно, у утомленного и уставшего человека сила воли обычно на нуле, его можно уговорить на что угодно. А возможно, Тимофею даже уговаривать не пришлось, манипулятор хренов.
— А брат сидел дома и мог подсунуть что угодно, — словно прочитав мои мысли, сказал Наиль. — Но я вот выяснил кое-что, Сергей Николаевич. Заверил доверенность какой-то мутный нотариус в Йошкар-Оле, которого полгода назад лишили лицензии. Не из-за этого дела, но, согласитесь, показательно.
— Значит, доверенность можно оспорить?
Наиль, чуть помедлив, кивнул:
— Если не подписывала — подделка, триста двадцать седьмая. Если подписывала, но ввели в заблуждение — можно попытаться зайти через мошенничество, но это еще доказать надо. В любом случае сначала идем в гражданский суд: оспариваем сделку, делаем экспертизу подписи, выкопаем того нотариуса. Но есть вариант проще. — Он наклонился ближе. — Поговорить с ним, объяснить расклад. Он не идиот, Сергей Николаевич, он ленивый. А ленивые в суды не ходят. Предложить мировое: выделить Венере половину и разойтись. Откажется — подаем.
Я посмотрел на выписку. Вот же тварь… Столько лет валялся на диване, пока сестра пахала за двоих, а потом еще и родительский дом отнял.