— Да, особенный, — кивнул я. — Я работаю в амбулатории, построенной в деревне для ветеранов.
— Ни хрена себе, в Олимпийской деревне, что ли? — удивленно прищурился Артур. — В Сочи?
— Нет, в Марий Эл.
— В Марий Эл? — насмешливо рассмеялся парень и тут же потерял ко мне всякий интерес.
Мы перебросились еще парой слов, Лиза спросила, нет ли у меня возможности получить бесплатно программу, которая обрабатывает статистические данные. Программа-то у меня была, но пока светить это я не стал. Тем более куплена и оформлена она была на мой аккаунт из прошлой жизни. И я туда пока даже не заглянул, не до того было. Более того, я даже не знал, смогу ли без моего старого телефона опять войти в этот аккаунт. Поэтому не стал ничего говорить, пожал плечами и сказал, что этот вопрос решу позже.
Мы еще немного поболтали. Мне показали мой стол, позволив выбрать из двух незанятых. Конечно же, и тот и другой были в самом неудобном месте, в углу. Но так как не собирался здесь задерживаться, я коротко поблагодарил ребят, устроился за ближайшим столом и даже разложил свои вещи. Но так как сидеть просто так было скучно, встал и вышел.
— Ты куда? — сказала Лиза, увидев, что я подхожу к двери.
— Сейчас вернусь.
Понятно, что я шел не в туалет, потому что портфель с собой тоже прихватил.
— Нам нельзя отлучаться надолго, Сергей! — возмущенно сказала она. — Нас же проверяют.
Я вернулся обратно.
— Меня заваспирантурой вызвала, надо еще кое-какие документы донести, — пояснил я. — Кстати, как ее зовут? А то я как-то даже и не сподобился узнать.
— Лилия Дмитриевна Замятина, — сказала Лиза.
— Отлично.
— А почему мы тебя на вступительных экзаменах не видели? — снова прищурился Артур.
— Не знаю, — пожал плечами я. — Я вас тоже не видел.
Выдав такую фразу и оставив последнее слово за собой, я все-таки проявил своеволие и, поплутав по коридорам, вышел к пятому кабинету, где находился Борька. Опять постучал в дверь, не дождавшись ответа, заглянул.
Внутри за исполинским письменным столом, за которым небось еще старикашка Мечников изучал фагоцитоз, сидел Борька и еще один человек, при кратком взгляде на которого я сразу понял — это Ильясов.
Руслана Максимовича Ильясова я хорошо знал еще по той своей прошлой жизни. Докторскую, помню, он защитил блестяще, а вот звания профессора так до сих пор и не получил: при всей своей светлой голове он был очень неудачлив, и его аспиранты редко защищались. То темы выбирали такие, у которых актуальность резко терялась еще до того, как они заканчивали работу, то девчонки шли в аспирантуру такие, что через год скоропостижно выскакивали замуж по залету, то еще какие-то веские причины находились. Как бы то ни было, но пять защит своих учеников он до сих пор не смог организовать, ему оставалось совсем ничего, чтобы получить профессора, а пока он оставался всего лишь доцентом.
Был он невысок, смугл, юркие бульдожьи глаза на невеликом личике, подвижном и живом, светились недюжинным умищем. Когда я заглянул, дверь стукнула, и они воззрились на меня с не самым ангельским выражением. Перед ними на столе стояла початая бутылка «Ноя», кое-как покоцанный лимончик и полплитки заветренной пористой шоколадки. Коньяк они пили из мензурок и увлеченно беседовали. Очевидно, я помешал важному разговору, потому что взгляды, которые на меня бросили, ласковостью не отличались.
— Извините, — сказал я. — Я вам помешал…
— Как видишь, — не стал сглаживать углы бескомпромиссный Борька. — И вообще, закрой дверь с той стороны.
— Я на минуточку, — решил наглеть до конца я, раз все равно так неудобно получилось. — Дело в том, что мы с вами не договорили, Борис Альбертович…
— В смысле, не договорили? — рассердился тот и разочарованно покосился на недопитый коньяк в мензурке. — Ну, завтра, значит, договорим, или послезавтра. А лучше приходи через неделю.
— Я не могу, Борис Альбертович, — настойчиво продолжал давить я. — Я сюда на два дня вырвался и должен с вами обсудить программу исследований. Сейчас.
— В каком смысле ты «вырвался»? — начал наливаться багровой краской Борька, и я понял, что сейчас может произойти взрыв.
При всем своем шалопайстве Борька был достаточно вспыльчив, поэтому, не давая ему возможности начать научный абьюз, я выставил руки в примирительном жесте.
— Борис Альбертович, я буквально полминуты займу у вас и уйду, ну выслушайте меня, пожалуйста!