Джон бросился к Пейтону и успокаивающе положил руку ему на плечо.
— Держись, здоровяк. Я знаю, что тебе больно, поверь, я знаю, но это ненадолго.
Эхо пригнулась. Вот она, ее атака.
— Стой. — Одного слова Джона было достаточно. Она застыла на месте, но продолжала смотреть на меня так, словно хотела разорвать на куски.
— Что случилось, Рэй?
— Она пыталась наложить на меня это заклинание, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Она пыталась засунуть в меня одну из этих тварей.
— Я ничего не видела, — быстро сказала Мэйси. — Я ничего не видела.
Я остался, потому что думал, что это спасет мне жизнь, — ну и дурак же я был. Я встал, схватил рюкзак и выбежал на кухню.
Джон все равно опередил меня у задней двери.
— Рэй, я их задержу. Не уходи.
— Мы же друзья, — сказал я, передразнивая его как можно более злобно. — Я тебя не заставляю.
— Иногда друзья облажаются.
Дерьмо. Мне вдруг стало жарко от стыда.
— Кто сидел на пятом месте, когда ты в прошлый раз произносил заклинание?
— Рэй, я не могу тебе сказать. Я обещал. Мне вернули ноги, и все, что я должен был сделать, — это не разглашать имя.
— Забудь об этом.
— Обычно я бы не стал тебя обманывать, — сказал Джон. — Но я обещал.
Я расстегнул сумку и показал ему синие страницы.
— Я уже знаю, кто это был. Очевидно, что наши заклинания были созданы одним и тем же человеком.
— Наверное, так и есть. Послушай, из всей нашей компании я первым получил лекарство. Это делает меня главным. Я могу держать всех в узде.
— Даже Мэйси? А как же её молотки?
— Это были просто слова, — сказал Джон. — Мэйси — психотерапевт. Она заботится о людях. Она исцеляет тела и души. Это её работа. Она хороший человек, Рэй. Молотки — это просто стресс.
Он не видел выражения её лица, когда она стояла у него за спиной с ножом, но я не собирался спорить с ним о его девушке.
— Я могу уйти?
Джону стало неловко.
— Если хочешь, конечно, то да. Но я надеюсь, что ты не уйдёшь. Я так голоден, что иногда едва могу думать. Ты нужен мне здесь. Ты правда хочешь уйти?
— После всего этого? — спросил я, указывая на соседнюю комнату. — Больше, чем когда-либо. — Но Джону нужна была моя помощь. Я до сих пор не рассказал ему об Аннализ и Каллине. Знал ли Джон, что Каллин планировал убить его и был заодно с женщиной, напавшей на Эхо?
Что бы ни натворили Мэйси и Эхо, Джон не виноват. Он по-прежнему мой друг и всегда поступал со мной по-честному. Его семья практически спасла меня от моей собственной. Я не могла вот так взять и сбежать от него.
— Но я останусь, — сказал я. — По крайней мере, на какое-то время. Нам нужно многое обсудить.
Джон просиял.
— Отлично! — он сильно хлопнул меня по плечу.
В комнату вошла Мэйси с двумя кусками холодной пиццы в руках. Она протянула один Джону, и тот жадно впился в него зубами.
— Эхо и Пейтон пошли за едой, — сказала она. — Я заказала ещё одну пиццу для любителей мяса. А что с ним?
Она откусила огромный кусок пиццы. Джон говорил с набитым ртом:
— Он останется, чтобы помочь нам. Когда остальные вернутся, мы всё обсудим.
— Почему не сейчас? Я расскажу тебе, а ты передашь им.
Мэйси покачала головой. Джон сглотнул и сказал:
— Я могу что-нибудь забыть. Или что-нибудь изменится в моих словах. Или у них могут возникнуть вопросы, на которые я не смогу ответить. Кроме того, они наша семья. Неправильно, что мы знаем что-то, чего не знают они.
Я посмотрел на них, надеясь, что они шутят. Но они не шутили. Они действительно не хотели знать того, чего не знали остальные. Это была странная форма преданности, в которой не было никакого смысла.
— Женщина, которая напала на меня… — начал я, но Джон перебил меня:
— Потом, потом. Мне нужно посмотреть на это. — Джон выхватил синие страницы из моего рюкзака и так быстро вышел в другую комнату, что я не успела среагировать.
Мэйси подошла ко мне. Мне захотелось отступить, но я сдержался. Её нож лежал на столе. Мэйси взяла его и положила в раковину.
— Прости, — сказала она. — Я не должна была тебе угрожать. Я знаю, что поступила неправильно, но у меня была веская причина. Я никогда... я не хотела... — Она поднесла пиццу ко рту, но, почувствовав запах, отложила ее в сторону и выбросила в мусорное ведро. Она медленно моргала, опустив голову, словно не могла собраться с мыслями. — Я всю жизнь ненавидела насилие, — сказала она. — Моего отца зарезали, когда он выходил из бара. Мой третий отчим однажды так избил мою мать, что у нее кровь пошла из ушей. Я всегда ненавидела насилие и делала все, что могла, чтобы помочь людям, которые от него пострадали. — Она глубоко вздохнула. — Но сегодня, когда напряжение было слишком сильным, я... — Она замолчала, не зная, что сказать дальше. Через некоторое время она продолжила: — Прости, что заставила тебя сделать то, чего хотела. Я всегда старалась быть лучше. Прости меня. В любом случае я бы не сделала ничего такого, что нельзя было бы сразу исправить.