Я не ответил. Мне казалось, что ее "лекарство" было хуже всего, что она могла бы со мной сделать, даже если бы убила меня, но спорить не имело смысла. Она была не так уж важна. Я пришел сюда ради Джона.
Судя по выражению ее лица, я не ответил ей так, как она ожидала. Она отошла в сторону. Я последовал за ней в столовую. Джона там не было.
Но на буфете лежал лист синей бумаги. Он отличался от моего тем, что был сложен вчетверо, чтобы поместиться в карман, а потом снова развернут. Я хотел взглянуть на него, чтобы проверить, совпадает ли почерк с тем, что был в книге, которую я украл у Каллина.
Мэйси стояла ко мне спиной, направляясь в гостиную. Я взял лист бумаги.
Мэйси застыла на месте и наклонила голову, как собака, услышавшая знакомый звук. Я не успел сунуть листок в карман, а по ее позе было понятно, что она вот-вот обернется. Я взмахнул рукой и бросил его за буфет.
Она обернулась и внимательно посмотрела на меня. Я старался выглядеть невозмутимо, но понимал, что у меня плохо получается. Она принюхалась, словно почувствовала мой страх.
— Что-то случилось?
— Ты не можешь винить меня за то, что я держусь на расстоянии, — ответил я. Она моргнула и пошла к крыльцу. Я последовал за ней.
Мы застали Джона сидящим на корточках на диване, прямо на подушках. Он сгорбился над куском пиццы с сыром и без удовольствия откусывал от него.
Стопка синих страниц лежала на полу, явно забытая. Я подняла их.
— Слезай оттуда! — сказала Мэйси. Она шлепнула Джона маленькой квадратной подушечкой. — Или хотя бы сними ботинки.
Джон спустился вниз, не переставая жадно жевать. Он не проронил ни слова и не оторвался от еды. Мэйси открыла верхнюю коробку с пиццей, обнаружила, что она пуста, и засунула ее в угол к остальным. Она открыла еще две коробки, прежде чем нашла холодный кусок с застывшим сверху жиром.
— Хочешь? — спросил Джон. — Это ужасно.
Я почти весь день не ел ничего, кроме маффинов от Хэнка, но при виде Джона и Мэйси, склонившихся над своей жирной едой, у меня свело желудок.
— Нет, спасибо.
— Я тебя не виню, — сказал Джон. — Это худшая пицца, которую я ел в своей жизни.
Он откусил еще огромный кусок. Его взгляд был рассеянным и отсутствующим. Они с Мэйси прошли в пустую столовую и встали рядом с рисунком, безучастно жуя.
На мгновение мне показалось, что они снова начнут колдовать, но нет. Они просто встали рядом с рисунком, как скучающие люди, которые стоят перед телевизором, но на самом деле не смотрят его. Казалось, это их успокаивало, пока они жевали и глотали.
Я взглянул на буфет, понимая, что не смогу достать страницу с заклинанием "исцеления", пока они там стоят. Может быть, пока мы ждем Эхо и Пэйтон, мне стоит еще раз взглянуть на страницы, которые я взяла у Каллина. Теперь, когда я увидел, как Мэйси и Эхо произносят заклинание, мне может прийти в голову что-то новое.
— Есть ли здесь тихое место, где я мог бы отдохнуть?
— Лучше всего подойдет комната для йоги, — сказала Мэйси.
Джон проглотил последний кусок и сказал:
— Я того же мнения.
Он повел меня наверх. В коридоре было четыре двери, за одной из которых, по словам Джона, находилась ванная. Он привел меня в комнату в конце коридора.
Она была просторной и почти пустой. Часть пола была застелена резиновыми ковриками. В углу громоздились друг на друга крошечные колокольчики, как пустые коробки из-под пиццы внизу. К стенам были приклеены вырезанные из журналов картинки с изображением женщин в невероятно сложных позах для йоги. Любая из них скрасила бы мои долгие тюремные ночи.
— Все будет в порядке? — спросил Джон.
— Отлично.
— Ну ладно. — Джон замешкался в дверях. — Я просто хочу сказать тебе спасибо, дружище. И не волнуйся. Все будет круто.
Я кивнул, и он ушел. Я сел у окна и стал смотреть, как лучи заходящего солнца отражаются от полированного деревянного пола. Я был рад, что мне не придется прикасаться к выключателю: мне не хотелось ничего здесь трогать.
Если бы Джон только выслушал мою историю, я бы хотя бы почувствовал, что мы на верном пути. Я мог бы сбежать от него и решить, что делать дальше. Но Джона не волновало, что мне нужно и куда я хочу пойти. У него были свои планы.