— Ну, если ты собираешься сказать "пожалуйста"... — я направился к фургону, следуя за Пейтон и Эхо, которые шли впереди, пока Джон забирался в кабину. Все улыбались, даже Пейтон, которая, казалось, нечасто улыбалась.
Единственными стульями в задней части фургона были виниловые скамейки без ножек. Пейтон и Эхо сели на скамейку у задней двери, а я на ту, что стояла сбоку. Пол был завален обертками от бургеров. Валовой. Я повернулся к Джону, чтобы сказать, что ему нужен мешок для мусора, и увидел, что он сидит в инвалидном кресле.
— Вот черт.
Джон повернулся ко мне.
— Эй, не волнуйся, Рэй. У меня не было времени поменять его на кресло с педалями газа и тормоза. То есть сейчас оно мне не нужно, но кому-то другому пригодится.
— Думаешь? — спросила Эхо с заднего сиденья. Джон рассмеялся.
Какое-то время мы ехали молча. Переднее пассажирское сиденье было пустым, но никто не предложил мне сесть туда, так что я просто сидел и слушал по радио какой-то трип-хоп, которого никогда раньше не слышал.
Через двадцать минут фургон замедлил ход.
— Да вы шутите, — сказал Джон и выключил музыку.
Я вскочил на ноги, чтобы выглянуть в окно, но Эхо оказалась проворнее. Через её плечо я увидел толпу на тротуаре, освещённую мигающими полицейскими огнями. Люди маршировали взад-вперёд, размахивая самодельными плакатами. На ближайшем плакате было написано "Исцеление, а не нажива". Я не стал смотреть на остальные.
По другую сторону жёлтой полицейской ленты стояла вторая, меньшая группа людей, сбившихся в кучку, словно для защиты. Они столпились у входа в огороженное лентой здание. Над дверью висела табличка "Физиотерапевтический центр Хиллтоп". Одна из женщин обняла пожилую соседку, затем отделилась от группы и подбежала к фургону.
Эхо наклонилась и открыла для неё пассажирскую дверь. Крошечная женщина моего возраста с вздёрнутым носом и копной тугих каштановых кудряшек запрыгнула в фургон. Она перегнулась через сиденье и быстро чмокнула Джона в щёку.
— Нас закрывают.
— Из-за того, что мы сделали? — спросил Джон, его голос звенел от возмущения.
Эхо обняла ее.
— О, милая, мне так жаль.
Джон взял ее за руку. Я отступил на шаг на случай, если Пейтон захочет присоединиться к объятиям, но кудрявая женщина высвободилась и посмотрела мне в глаза.
— Вы, должно быть, Рэй. Я Мэйси. Джон так много о вас рассказывал. Я рада, что вы решили приехать. — В ее тоне было что-то поразительное, как будто я был самым интересным человеком на свете. Она могла бы быть политиком. — Как прошла вечеринка?
После этого в машине стало тихо. Пейтон перебралась с задней на боковую скамейку, вероятно, чтобы быть поближе к Эхо. Я пересел на заднюю скамейку, а Джон выехал на дорогу, и Эхо начала рассказывать о том, что произошло на лужайке. Я пригнулся и уставился в заднее окно, пока мы отъезжали.
Там, посреди толпы, стоял Уолли Кинг, совершенно неподвижный.
— О боже! — воскликнула Мэйси, сидевшая на переднем сиденье. Я обернулся и увидел в зеркале заднего вида лицо Джона. Он приложил указательный палец левой руки к губам, призывая ее к тишине, а потом подмигнул. Она оглянулась на меня, явно расстроенная, но замолчала.
Джон снова положил левую руку на руль. Я устроился на скамейке и стал наблюдать за ними. В обычной ситуации я бы не стал возражать, если бы кто-то из моих друзей не хотел говорить при мне о чем-то важном. Это нормально. Но сейчас здесь были полицейские, не говоря уже о перестрелке. Мне нужно было быть осторожным в общении с этими людьми.
Мэйси вздохнула.
— Милая, ты не против?
— Вовсе нет, — ответила Эхо. Она достала из-под сиденья Джона небольшой футляр, открыла его и вынула две половинки флейты.
— Что-нибудь весёлое! — сказал Джон, когда она соединила их. — Мы всё ещё празднуем. Ничто не помешает этому празднику.
Она начала наигрывать весёлую мелодию, от которой я вспомнил о зелёных лугах и парнях в зелёных кедах, хотя музыка прерывалась из-за каждой выбоины на дороге, нарушая общее впечатление. Мэйси взяла с приборной панели бумажный пакет и достала оттуда немного сыроватой на вид картошки фри.
Мы проехали ещё немного, и я почувствовал, что машина резко сворачивает и сбавляет скорость, въезжая на парковку.
— Да, чёрт возьми, — сказал Джон. Эхо убрала инструмент, и через несколько секунд Джон заглушил двигатель и включил стояночный тормоз.
Все вышли из фургона. В холодном ночном воздухе я видел своё дыхание. Джон обнял меня за плечи.
— Подожди, ты ещё не видел, что я для нас приготовил.
Мэйси схватила его за запястье и оттащила в сторону, а Эхо встала на его место, оказавшись достаточно близко, чтобы привлечь моё внимание. Это была очень своевременная рокировка, как будто её спланировали заранее.