Проходя через комнату, я окинул взглядом дом и увидел тени, мелькавшие за матовым стеклом рядом с входной дверью. Кто это был? Телохранители? Старуха с плохим слухом? Мне было все равно, лишь бы они не вмешивались.
Дверь в подвал была на прежнем месте. Я потянул ее на себя. Снизу доносился шум, похожий на завывания ветра, но постепенно он стихал. Заклинание почти сработало. Я поспешил вниз по лестнице, громко стуча каблуками по деревянному полу.
В поле зрения появился еще один телохранитель. Он был самым крупным из всех, а его большие карие глаза и длинный подбородок придавали ему сходство с кинозвездой. За его плечом я увидел, как вспыхнули нарисованные на полу символы и начали исчезать вместе с полом.
Я направил на него пистолет, чтобы держать его под прицелом, а затем выплюнул свой призрачный нож и зажал его между рукой с пистолетом и грудью.
— Я всегда слышал, что если выстрелить в кого-то из пистолета 22-го калибра, то он не умрет, а просто разозлится.
Он попятился, пока я спускался по лестнице. Я вдруг вспомнил, как в 13 лет в Джона попала пуля, пробив ему живот, как раздался выстрел и хлынула кровь. От этой мысли у меня закружилась голова, но я мог бы снова нажать на спусковой крючок, если бы пришлось. Если бы пришлось.
— Я слышал то же самое, — сказал телохранитель низким, глубоким голосом.
— Что ж, у меня тут достаточно патронов, чтобы стать самым надоедливым парнем, какого ты только встречал в своей жизни.
— Хорошо, сэр, но я бы предпочел, чтобы мы все сохраняли спокойствие.
— Ладно, — я оглядел комнату. Рисунок на полу здесь казался еще больше, чем в доме, но, возможно, это было из-за того, что Эхо и Джон, расчищая место для него, свалили все в одну кучу. Картонные коробки из-под обуви раскололись под тяжестью наваленных на них деревянных обрезков, семейные фотографии вывалились из сломанных корзин для белья, скворечники и столярные инструменты были брошены на верстаки, все ради того, чтобы освободить место на полу.
Которого едва хватало для заклинания. Круг, в котором лежала маленькая девочка в красивом платье, примерно в часе ходьбы от того места, где я стоял, находился прямо под верстаком. Она не смогла бы сесть прямо, даже если бы захотела.
Тетя Тереза сидела в центре, а дядя Карл, в десяти часах от нее. Огромные фанерные макеты железных дорог, прислоненные к беспорядочно сваленным вещам, стояли так близко к внешнему кругу, что между ними не пролезла бы и кошка. Добраться до них можно было, только войдя в круг или вызвав бульдозер.
Никто из них меня не заметил. Все смотрели вниз, в Пустоту.
Но сама Эхо стояла на позиции "семь часов", слева от меня. Она смотрела на меня со странной смесью ненависти и жадности, и мне захотелось пристрелить ее просто из принципа.
На позиции "четыре часа" стоял Череп. С ним было проще всего разорвать заклятие.
— Вот лучший способ сохранить спокойствие для всех нас: вытащи своего босса из круга.
— Я не могу этого сделать, — ответил телохранитель. Он настороженно наблюдал за мной, выжидая удобного момента, чтобы вмешаться, но не торопил события.
— Ты не понимаешь. То, что она делает, убьет его.
— У этого человека рак поджелудочной железы. Насколько хуже может стать его состояние?
Хуже, чем ты можешь себе представить, чуть было не сказал я, но это ничего бы не дало. Никто в комнате меня не замечал, а заклятие уже вступило в силу, и в комнате повисла тишина. Никто не услышал бы того, что я скажу дальше, кроме второго охранника.
— Вытащи его из круга, или я всажу пулю в эту маленькую девочку.
Глаза телохранителя расширились и стали пустыми, но я знал, что дело не в шоке. Он оценивал меня.
— Сынок, ты даже не можешь заставить себя направить пистолет на эту маленькую девочку. Не думаю, что ты в нее выстрелишь. Полагаю, ты видел, на что способны пули. Я прав?
Я не мог поверить, что он так быстро раскусил мой блеф.
— Ты так в этом уверен? Ты готов рискнуть?
— Это моя работа, и я в ней хорош.
Я оглянулся на тетю и остальных. Пол исчез, и огни взмыли вверх.
— Посмотри на это! И это то, что ты защищаешь? — почти кричал я. — На колени!
Он послушно опустился на колени. Я знал, что это не сильно его замедлит, если он решит напасть на меня, но мне нужно было использовать любое преимущество. Я развернулся и выстрелил в Эхо.
Я целился ей в голову, но рука так сильно дрожала, что пуля попал ей в колено. Она не шелохнулась, даже не вздрогнула. У меня внутри все сжалось. Я надеялся выманить ее из круга, но понимал, что этого не случится, ведь после моего выстрела она только села и стала еще яростнее сверлить меня взглядом.