Трое телохранителей услышали крик женщины и обернулись в мою сторону, но отступили, увидев в моих руках винтовку.
Джон поехал по улице, притормозил, выровнял машину, а потом снова тронулся с места. Даже с учетом задержки из-за того, что он задел другую машину, он был слишком далеко и ехал слишком быстро, чтобы я мог догнать его пешком.
Я пробежал между двумя машинами и опустился на колени прямо на улице. Я не мог держать винтовку раненой рукой, поэтому прижал ее к локтю и прицелился. Как ни странно, мне казалось, что я ее обнимаю.
Я знал марку и модель фургона и точно знал, где находится бензобак. Но там была тетя Тереза, а я уже однажды случайно выстрелил в человека, которого...
Я нажал на спусковой крючок, не успев подумать. В нижней части крыла появилась пулевая пробоина, и бензин начал вытекать на дорогу.
— СТОЙ! — крикнул мужчина позади меня. — БРОСЬ ОРУЖИЕ!
Я отбросил винтовку и оглянулся через плечо. Полицейские. Идеально.
— Не оборачивайся! — крикнул другой голос.
В дальнем конце квартала две полицейские машины резко затормозили, перегородив улицу. Фургон резко затормозил.
Я поднял руки и лег на асфальт. Двое полицейских набросились на меня. Один уселся мне на плечи и шею, а другой заломил мне руки за спину и надел наручники. При каждом толчке моя раненая рука вспыхивала от боли.
— У парня в фургоне заложник, — сказал я им.
— Не сопротивляйся. Не надо!
Я и не сопротивлялся.
— Он убил много людей.
Полицейские меня не слушали.
— Вы имеете право хранить молчание. Вы имеете право…
— Я знаю, что делать. — Я обмяк. Я знал, что рано или поздно это случится. Ссориться не имело смысла.
В дальнем конце квартала раздались выстрелы. Затем крики. Полицейские, которые меня удерживали, замерли: это были нехорошие звуки. Стрельба продолжалась, быстрая и беспорядочная. Еще один мужчина закричал.
— Чарли? — спросил один из полицейских. Он встал и сделал пару шагов в сторону выстрелов. Второй полицейский тоже встал.
— Вы не понимаете… — начал я.
Тот, что был крупнее, повернулся и указал на меня.
— Ты! Оставайся здесь!
Затем они бросились к фургону Джона. Крики и выстрелы стихли.
Полицейские заговорили в рации, но я не мог разобрать, что они говорят. Они рассредоточились и встали по обе стороны от фургона Джона.
Я достал из заднего кармана нож-призрак и разрезал цепь наручников. Я перевернулся на здоровую руку и встал на колени. В конце улицы по-прежнему стоял фургон Джона. Людей я не видел.
В глаза мне ударил яркий свет, ослепив меня. Вокруг меня кружил мужчина с камерой на плече, направляя яркий свет на меня и мои сломанные наручники.
— Настоящие новости вон там, — сказал я.
Снова раздались выстрелы, камера повернулась на звук. Я попытался проморгаться, чтобы избавиться от пелены перед глазами, но ничего не видел, зато слышал крики.
Я поднялся на ноги, прижимая окровавленную руку к окровавленной рубашке. Я по-прежнему плохо видел и чувствовал себя чертовски уязвимым. В конце квартала фургон Джона завел двигатель и сдал назад. Он свернул на подъездную дорожку, проехал по газону и объехал полицейские машины, перегородившие дорогу.
Джон увозил мою тетю.
Позади меня стояла полицейская машина с открытыми передними дверями. Я подбежал к водительской двери и увидел ключи прямо в замке зажигания. Я был готов поспорить на все свои деньги, что это было против правил. Я сел в машину и завел ее.
На меня снова упал свет, оператор выбрал идеальный момент, чтобы снять меня на видео. Я помахал ему здоровой рукой, проезжая мимо, в надежде, что присяжные сочтут это милым.
Я поехал по улице. В конце, где перекресток перекрывали полицейские машины, другие полицейские машины, было темно, но я все равно разглядел несколько силуэтов, распростертых на асфальте.
Сколько смертей на счету Джона? Я сбился со счета, а теперь, когда он напал на кучу копов, все может стать совсем плохо. Я поехал по подъездной дорожке через газон, следуя за этим чертовым фургоном.
Теперь я могу исцелить что угодно с помощью правильной еды. А правильная еда, это люди. Как только Джон найдет место, где он будет чувствовать себя в безопасности, моя тетя умрет.
Впереди ехал фургон, и я пристроился за ним. В полицейской машине был полный бак, и скоро у Джона закончится бензин. Мне нужно было просто держаться за ним до тех пор, пока это не произойдет.