Так что задача моя на будущий год усложнилась; предстояло продолжить подводные исследования на «ФНРС-ІІІ» и одновременно следить за постройкой второго батискафа. Пройденный путь позволял рассчитывать на успех и в будущем.
«АРХИМЕД»
С 1955 года мы с Вильмом доказывали Комитету по батискафам необходимость постройки нового аппарата. Постановка этого вопроса могла показаться тогда преждевременной, ибо к тому времени «ФНРС-ІІІ» находился в эксплуатации всего один год, но мы предвидели, что получение ассигнований, а затем постройка и доводка нового батискафа растянутся на несколько лет.
Возможно, в тот период рано еще было говорить о научных исследованиях с помощью батискафа. Я заметил, что, ступая на борт «ФНРС-ІІІ», ученые прежде всего задавали себе вопрос — пригоден ли батискаф к чему-нибудь дельному? Так что первые погружения были всегда не более чем поверхностным знакомством с аппаратом. Неужели же батискаф превратится в своего рода глубоководный туристский автобус, спрашивал я себя; обидно было сводить цель погружений к тому, чтобы доставить пассажиру более или менее сильные ощущения и дать ему возможность почувствовать себя героем новейших приключений в духе XX века! Все хвалили батискаф: ученые, журналисты, радиорепортеры единодушно восхищались его надежностью и маневренностью. Кусто и Тайе — два крупных специалиста в области подводного плавания — были в числе первых, кто подчеркивал широкие возможности батискафа;
К этому времени профессор Огюст Пиккар и его сын Жак уже достигли на своем «Триесте» глубины 3200 метров в районе Неаполя. Они перешли к научным погружениям, в которых принимали участие итальянские ученые. Печать по ту сторону Альп уделяла их батискафу немало внимания во время испытаний, но о результатах новых погружений не сообщала ничего; впрочем, это понятно: публика и так уже убедилась, что батискаф — не фикция, а реальный и эффективный аппарат. Американские ученые настолько уверовали в батискаф, что всерьез заинтересовались «Триестом».
Наш «ФНРС-ІІІ» принадлежал французскому военно-морскому флоту, а эксплуатацией его ведали специалисты из ЦНРС; естественно поэтому, что американцы избрали «Триест» как аппарат более доступный. Некоторые американские ученые лично погружались на «Триесте», и в дальнейшем он был приобретен военно-морским флотом США.
Потерпи мы с «ФНРС-ІІІ» провал, мы бы, конечно, не стали сразу же строить новый батискаф. Но мы добились успеха; конструкция в целом оказалась превосходной, хотя и имелись отдельные изъяны. Например, «ФНРС-ІІІ» не мог опуститься глубже чем на 4000 метров, передвигался по дну довольно медленно, малая емкость батарей ограничивала его радиус действия. Я считал, кроме того, что он недостаточно маневрен и что у него неудачная форма корпуса, которая сильно снижает скорость буксировки, отчего мы лишены возможности уходить далеко от побережья. Наконец, в кабине аппарата тесно, ученые не могут брать с собой необходимые приборы.
Оставаясь одни, мы с Вильмом нередко обсуждали будущий аппарат, спорили по разным вопросам, чертили эскизы. Мне виделся аппарат, состоявший из двух спаренных сфер, одна из которых служила кабиной для двух пилотов, а вторая — лабораторией для двух исследователей. Такая конструкция позволила бы и тем и другим спокойно заниматься своим делом, а телефонная связь между кабинами обеспечила бы необходимый обмен информацией.
Члены Комитета по батискафам согласились с нашими доводами и вынесли резолюцию о необходимости приступить к созданию нового аппарата, способного погружаться на глубину до 11 000 метров и оставаться на дне достаточно долго для проведения серьезных исследований. Кабина аппарата должна быть более вместительной, а корпус должен иметь такую форму, которая допускала бы буксировку батискафа в надводном положении со скоростью до 8 узлов.
Не освобождая моего бывшего сослуживца от его новых обязанностей, военно-морское ведомство поручило ему разработать предварительный проект батискафа «Б 11 000» и составить смету к нему. Согласно его смете стоимость постройки составляла около 2,5 миллионов франков; такая сумма, если сопоставить ее со стоимостью хотя бы небольшого самолета, не покажется громадной даже профану. Но получить ассигнования всегда нелегко, и господину Фажу, председателю Комитета, потребовалось на это два года. Да и то успехом своим он в большой мере обязан ректору Дюбюиссону, который, можно сказать, добавил ему миллион бельгийских франков от Национального фонда научных исследований (Бельгия), некогда взявшего на себя большую долю расходов по постройке «ФНРС-ІII» и теперь стремившегося продолжить начатое дело.