Стремясь придать новому аппарату лучшие гидродинамические качества, Вильм сконструировал поплавок таким образом, чтобы сфера целиком вписывалась в его обводы. Еще одна модификация состояла в том, что рубка, возвышавшаяся над поплавком, стала теперь совершенно закрытой. Закрытая рубка улучшила гидродинамические свойства погружающегося батискафа, а при движении в надводном положении она защищала экипаж от волн. В рубке к тому же находились все соединительные коробки, и теперь электрики получили возможность ремонтировать и проверять электропроводку при любой погоде. Должен сказать, что, когда в оправдание той или иной задержки в ремонте «ФНРС-ІІІ» я ссылался на дождь, члены Комитета по батискафам не очень понимали меня. Действительно, при чем тут дождь? Но ведь для того чтобы соединительные коробки могли выдерживать высокое давление, их заполняют маслом; всякий раз, когда по просьбе ученых, участвовавших в погружениях, мы производили какие-нибудь переключения в электропроводке, приходилось вскрывать эти коробки, и вот этого-то и нельзя было делать под дождем, даже самым мелким. Теперь, имея закрытую рубку, мы не зависели от капризов погоды.
Закладка «Архимеда» не мешала выполнению программы «ФНРС-ІІІ». Эта первая подводная лаборатория благополучно продолжала погружения. Господин Трегубов по-прежнему изучал планктон, профессор Перес — средиземноморскую фауну. В 1959 и 1960 годах и другие специалисты совершили погружения. Одни интересовались акустическими явлениями — например, распространением ультразвука в морской воде, другие — подводными течениями. Самое важное для истории батискафоплавания событие произошло на другом конце света: 23 января 1960 года Жак Пиккар и офицер военно-морского флота США Дон Уолш совершили замечательный подвиг, погрузившись в «Триесте» на глубину 10 916 метров в котловине Челленджер (Марианская впадина) близ Гуама. Позже «Триест» был продан американцам и подвергся реконструкции, точнее, получил новую сферу, состоявшую из трех частей, изготовленных на заводах Круппа. К сожалению, эта модернизация оказалась неудачной: секции стыковались недостаточно герметично, и в конце концов пришлось снова использовать старую сферу. Позже, в 1963 году американцы построили для. «Триеста» новый поплавок, но и он не улучшил мореходных качеств батискафа. Достижение 1960 года так и осталось самым славным погружением «Триеста»: после всех реконструкций он уже не мог погружаться глубже, чем на 3000 метров.
Результаты, достигнутые «Б 11 000», или, как его назвали, «Архимедом», свидетельствовали о правильности наших конструкторских решений.
Спуск «Архимеда» на воду, состоявшийся 28 июля 1961 года, носил традиционный характер: его крестной матерью была баронесса Жаспар, супруга бельгийского посла во Франции,— таким образом мы почтили франко-бельгийское сотрудничество. Баронесса разбила о корпус батискафа бутылку шампанского, и плавучий кран «Атлас» опустил наш аппарат на воду. Затем для приглашенных был устроен прием на борту «Марселя ле Биан», построенного в Германии в 1939 году и в течение Ряда лет служившего судном-базой гидросамолетов.
Много лет я ратовал за то, чтобы батискаф получил собственное судно обеспечения. Мы страдали от неустроенности. Каждый раз, получая буксирующее судно, мы заново располагались на нем, а аппаратуру связи и ультразвуковые приборы Устанавливали как попало. Все это не могло не отражаться на эффективности нашей работы. Мы мечтали о судне, командование и экипаж которого разделяли бы и наши радости и наши заботы. «Архимед» был построен для исследований самых глубоких морских впадин, и нам, конечно, хотелось надеяться, что уж теперь-то мы получим судно, которое станет нашим постоянным спутником, помощником и другом.
Поскольку о специальном океанографическом судне не приходилось и мечтать, я остановил свой выбор на «Марселе ле Биан», тем более, что это было исключительно маневренное судно. «Марсель ле Биан» располагал мастерскими и мощным краном, и, кроме того, ют его был свободен. К счастью, ЦНРС и военно-морское ведомство проявили внимание к нам и нашим нуждам и в конце концов судно «Марсель ле Биан» придали Группе батискафов. С тех пор оно сопровождало «Архимед» во всех наших экспедициях.
Батискаф был спущен на воду, но на то, чтобы подготовить его к эксплуатации, требовалось еще несколько месяцев. Я с огорчением понимал, что до наступления осени нам не успеть. Всегда приятнее совершать погружения в хорошую погоду. Маневрировать на поверхности при сильном волнении — дело нелегкое. И все же только 5 октября «Архимед» вышел в море на буксире у «Марселя ле Биан» и принял первую «ванну». Мы провели 1 час 20 минут на глубине 40 метров. За этим погружением последовали другие, предусмотренные программой испытаний, и не раз мы с Вильмом, как бывало на заре нашей дружбы, делили кабину нашего нового судна. Стоит ли говорить, что возможность вновь работать с Вильмом доставила мне огромное удовольствие. Управлять батискафом он умел не хуже меня, и от этого мне было гораздо спокойнее работать.