В течение зимы поставщики слали столь необходимые нам приборы для различных измерений и наблюдений; один за другим они занимали предназначенные им места в кабине «Архимеда». Военно-морское ведомство выделило нам в помощь старшину-механика и трех матросов; из ЦНРС в лабораторию Мартэна прислали нового специалиста. Это был молодой инженер Делоз, принимавший участие во всех дальнейших экспедициях «Архимеда» и немало способствовавший их успеху.
С каждой почтой мы получали подтверждения того, что в Стране восходящего солнца «ФНРС-ІІІ» оставил по себе добрую память. Профессор Сасаки поддерживал постоянную связь со своим коллегой профессором Пересом и теперь готовил нам хороший прием. Океанографическое судно «Умитака Мару» должно было работать вместе с нами в районе Курильских островов, а в случае выхода его из строя нам обещали прислать японский фрегат. Нас ждали в Ураге, Онагаве, Иокогаме и в маленьком рыболовном порту Куширо, на острове Хоккайдо.
22 марта 1962 года «Марсель ле Биан» с экипажем батискафа на борту вышел из Тулона. Мы с Вильмом остались, чтобы подготовить отправку самого «Архимеда»: проследить за опорожнением и дегазацией бензиновых танков, произвести кое-какой мелкий ремонт корпуса и обеспечить благополучную погрузку.
4 июля мы не без волнения наблюдали за тем, как судно «Маори» уходит с нашим детищем на борту. Волнение это было приятным, что и говорить. Но когда полчаса спустя мы проходили мимо стапеля, на котором покоился «ФНРС-ІІІ», вернее, то, что осталось, после того как с него сняли почти все снаряжение, нам стало грустно: теперь наш славный «ФНРС-ІII» обречен ржаветь на этой верфи, как ржавеют на верфях всего мира корпуса старых кораблей, знававших славные дни и доставивших когда-то своим экипажам немало волнующих переживаний, а теперь ставших просто реликвиями. Наш батискаф открыл перед человечеством ворота в мир больших глубин. Сейчас, когда я пишу эти строки, «ФНРС-ІІІ» уже почти пять лет валяется на верфи. И я снова спрашиваю себя: разве не достоин он того, чтобы занять место в Музее военно-морского флота или по крайней мере в саду Военно-морского училища?
Итак, нас ждала Япония. В два приема — каждый перелет по восемь часов — «боинг» доставил нас на Дальний Восток. Маршрут полета проходил почти над самой Курильской впадиной. Мы с Вильмом глядели вниз: тут нам предстоит погружаться. Высота — 8000 метров, глубина — 10 000!
...За четыре года токийский аэропорт мало переменился, и я с удовольствием оглядывался по сторонам. Как все непохоже на Францию! Еще в прошлый мой визит я был поражен сочетанием старины и модерна, которое тут бросается в глаза каждому приезжему. Я не претендую на понимание Японии, но, побывав в нескольких маленьких городишках и даже деревнях, я сумел оценить их очарование. Здесь принимают телевизионные программы по восьми каналам, и все же европейцу кажется, что он перенесся на много веков назад. Я немало ездил по Токио и Иокогаме, этому величайшему в мире городскому комплексу, и убедился в том, что Япония давно уже не подражает Западу — она его опередила, и, может быть, именно этим объясняется то, что «ФНРС-ІІІ», а потом и «Архимед» заинтересовали японцев гораздо больше, чем моих соотечественников. Здесь никому в голову не придет спрашивать, зачем нужен батискаф. Правда, надо учитывать, что на протяжении тысячелетий японцы живут в тесном контакте с морем. Однако именно в Иокогаме мне пришлось услышать один из самых наивных вопросов, когда-либо заданных мне посетителями батискафа. Впрочем, по национальности этот человек не был японцем. Мы находились тогда в кают-компании «Марселя ле Биан», куда зашли «пропустить по чарочке». Указывая на иллюминаторы каюты, он спросил:
— А чем вы закрываете все эти окна, когда идете на погружение?
Признаюсь, я сделал вид, будто не расслышал его вопроса, и заговорил о чем-то другом.
Все время, что мы пробыли в Токио, мы навещали наших старых друзей: профессора Сасаки, ученых, журналистов из «Асахи Симбун», разочарованных тем, что на информацию об «Архимеде» они уже не будут иметь той монополии, какая им была предоставлена четыре года назад. Несколько часов у нас ушло на беглый осмотр Токио в обществе одного из моих сокурсников по военно-морскому училищу — капитана 1-го ранга Леграна, который занимал в то время пост французского военного атташе в Японии, Корее и на Тайване. К этому времени «Маори» и «Марсель ле Биан» уже прибыли в Иокогаму.