Итак, в полдень 8 мая «Архимед» ошвартовался в доке. Экипаж собрался в полном составе. Теперь за работу! Как известно, батискаф с поплавком, полным бензина, представляет собой определенную опасность, а потому портовые власти поставили нас к самому дальнему, еще недостроенному причалу.
Заправка бензином, загрузка почти 20 тонн дроби, монтаж ламп-вспышек, фотокамер и научной аппаратуры заняли у нас добрую неделю. Ни у меня, ни у О'Бирна не оставалось ни одной свободной минуты, тем более, что еще приходилось принимать множество знатных гостей, каждому из которых хотелось совершить небольшую экскурсию на батискаф. Утомительно, конечно, без конца повторять одни и те же объяснения, но отказать всей этой публике в любезности мы не могли: ведь надо было заручиться их поддержкой! У нас побывали друзья профессора Сасаки, иокогамский мэр и начальник порта, мэр Йокосуки — крупной военной гавани, превращенной теперь в американо-японскую военную базу. Не могу не упомянуть о том, что с мэром Йокосуки у меня завязалась дружба и многолетняя переписка. Так устанавливаются связи между разными континентами. Поднялись по трапу «Архимеда» и представитель начальника Главного штаба японского военно-морского флота, и представитель 7-го флота США. Можно подумать, что я похваляюсь знатными гостями; но ведь знатные гости — верный знак того, что и «Архимед», становился знаменитым! Как-никак наш батискаф был единственным представителем второго поколения глубоководных снарядов.
Печать, радио и телевидение тоже требовали от нас внимания. Директор Дома франко-японской дружбы настоял на том, чтобы мы с Вильмом выступили у них в клубе. Заседание было весьма занятным. Из-за технических терминов, без которых, как мы ни старались, обойтись было трудно, каждую нашу фразу переводили на японский мучительно долго, причем переводчики застенчиво улыбались.
Ученые помогали нам, как могли, и благодаря их стараниям мы обзавелись системой «лоран» для определения местонахождения судна с точностью до 2000 метров; работу системы обеспечивали американские станции, расположенные на побережье архипелага и имеющие дальность слышимости до 1500 миль. На сопровождающем нас судне установили фототелетайп, каждые четыре часа автоматически выдававший нам готовую метеокарту. Все это, по-моему, прекрасный пример международного сотрудничества в море: «Архимед», плавающий под французским флагом, в сопровождении японского океанографического судна шел исследовать впадину, открытую советскими океанографами, определяя свое местонахождение с помощью сигналов американских радиомаяков! Сегодня мы имеем возможность привести примеры подобного сотрудничества и в пятом океане — в небесах.
Тогда, в 1962 году, я еще не знал, что пять лет спустя буду принимать в Тулоне советских представителей и обсуждать с ними технические возможности организации новой экспедиции в район Курильских островов, на этот раз с базой в советском порту. Дипломатические и финансовые проблемы, связанные с подобной экспедицией, обсуждались, естественно, в других инстанциях.
Пока мы в Иокогаме готовились к погружению, океанографическое судно «Умитака Мару» обследовало район, куда нам предстояло отправиться. Нас ожидало разочарование: глубину свыше 10 000 метров, отмеченную «Витязем», обнаружить не удалось. Эхолот японского судна упорно утверждал, что максимальная глубина в этом районе — 9500 метров. Я был в ярости. Либо «Умитака Мару» не сумела найти самую глубокую точку впадины, либо глубина впадины в действительности была меньше, чем мы предполагали. Впадина была огромной, и обследовать ее всю невозможно. Оставалось смириться с глубиной 9500 метров. Постепенно мы утешились, и к нам вернулось хорошее настроение.
Переход из Иокогамы в Куширо, на севере Хоккайдо, должен был занять не больше пяти суток, причем путь проходил мимо Онагавы. Моряку всегда приятно зайти в знакомый порт, а в пользу остановки в Онагаве говорило и еще одно, более важное обстоятельство. Максимальная глубина, на которой мы пока испытывали «Архимед», составляла 3200 метров. Благоразумие подсказывало нам до погружения на 9000 метров совершить пробное погружение на глубину 4000—5000 метров. Тем более, что после долгого пути совсем нелишне было еще раз испытать наше оборудование в открытом море.