Погружение началось. Нас уже не качает, в кабине царит тишина. Я записываю в бортовом журнале: «08.51. Покинули поверхность». Мы с Вильмом переглядываемся, но, как всегда, не произносим ни слова. Я и так знаю, о чем он думает: 15 февраля 1958 года, Дакар, «ФНРС-ІІI»...
Тогда мы опасались приближения сезона пассатов. Теперь нам угрожают тайфуны. Там нашей базой была военно-морская верфь Дакара, здесь — небольшой рыболовецкий порт. Однако и здесь, как в Дакаре, мы должны добиться успеха. Стрелки глубиномеров ползут вверх. 8 часов 58 минут — -300 метров. Четыре прожектора освещают воду на 15 метров вокруг, а дальше — стена мрака. Устраиваемся поудобнее. Сидя перед центральным иллюминатором, я могу дотянуться до основных органов управления — кнопок сброса балласта, выключателей прожекторов, пускателя двигателей, привода вентилей бензиновых танков. Вильм сидит слева от меня и наблюдает за различными измерительными приборами. Он уже взял пробу воды в один из батометров.
9 часов 12 минут. Вильм записывает в свой блокнот: «Видел какую-то крупную рыбу». Мы заметили ее на глубине всего 800 метров, но что это за рыба, я не знаю. Впрочем, ихтиология меня сейчас мало заботит. Главное — достигнуть дна, опуститься на глубину свыше 9000 метров! Сбрасываю немного дроби; судя по лагу, скорость погружения — 1 метр в секунду. 9 часов 30 минут. Время сеанса связи. Передаю на поверхность: «V-20», что означает — 2000 метров. Отчетливо слышим ответный сигнал: «R». В кабине так тихо, что кажется — время остановилось. Вильму приходится напоминать мне о сеансах связи. Прожекторы светят нормально. Монотонно посвистывает кислородный редуктор. Проверяем состав воздуха — он соответствует норме. Стрелка барометра, измеряющего давление воздуха в кабине, неподвижна.
Достигаем глубины 2500 метров. Вильм берет очередную пробу воды, затем переключает диапазон манометра с самописцем. Дело вот в чем. Чтобы повысить точность записи кривой давления, которую пишет этот прибор, для самописца установлен довольно крупный масштаб, так что изменение давления, соответствующее погружению всего на 1500 метров, занимает всю ширину бумажной ленты. Для того чтобы вернуть перо самописца к исходному краю ленты, мы через каждую 1000 метров производим переключение диапазона давлений. Включаю эхолот, измеряющий расстояние до дна,— 6300 метров; манометр-глубиномер показывает 2800, стало быть, общая глубина здесь — 9100 метров, то есть примерно та же, какую нам сообщили перед погружением с «Марселя ле Биан». Остается пройти еще 6 километров! Импульс, посланный эхолотом, за девять секунд покрыл это расстояние туда и обратно. За иллюминатором проносится планктон; скорость слишком велика для того, чтобы по-настоящему наблюдать за ним. Я вспоминаю неторопливые погружения с Трегубовым. Очевидно, изучать планктон в районах максимальных глубин придется в несколько приемов, и, может быть, для этого потребуются целые серии погружений в одной и той же точке.
К 10 часам достигаем глубины 4000 метров. Это еще меньше половины пути; впрочем, мы не скучаем — некогда. Я проверяю уровень дроби в бункерах и определяю количество уже сброшенного балласта, затем проверяю уровень воды в цистернах дифферентовки батискафа. На основании показаний манометров Вильм вычисляет степень сжатия бензина и, соответственно, потерю плавучести батискафом, вызванную поступлением забортной воды в танки с бензином. Его подсчеты хорошо согласуются с моими данными. Температура воды 3°, температура бензина все еще 14°. Постоянство ее объясняется одновременным действием двух противоположных факторов — медленной отдачей тепла в окружающую среду и некоторым нагревом, связанным со сжатием.
На глубине 5000 метров нас некоторое время сопровождает облако креветок. Они словно нарочно окружили батискаф, чтобы обратить наше внимание на свое существование. Мы и без этого хорошо знаем, что жизнь существует и на таких глубинах, но все же с интересом следим за их танцем.
«Эвфаузииды»,— заношу я в блокнот. Общение с учеными сделало меня, быть может, чересчур самоуверенным. Что если бы профессор Перес отнес их к другому виду?.. Но ведь его нет с нами, и я сам себе хозяин!
11 часов. Посылаю сигнал: «V-75», то есть 7500 метров. Отчетливо слышим сигнал подтверждения приема. «Марсель ле Биан», наверное, описывает сейчас над нами круги. Маловероятно, чтобы погода успела настолько перемениться, что нам предложат сократить время погружения. Я замедляю спуск. Масса «Архимеда» сравнительно велика, и поэтому у него довольно значительная инерция. С увеличением глубины мы все чаще обращаемся к контрольным приборам.