Мой невезучий гость, человек учтивый и настойчивый, проявил незаурядное присутствие духа перед лицом этого нового поражения, и я не мог не пообещать ему, что до конца экспедиции еще раз доставлю его в морские глубины. Несчастный случай в канале, ведущем в Сан-Хуан, не дал мне сдержать слово. Дно этого извилистого канала буквально усеяно обломками кораблекрушений: навигацию на нем затрудняют сильные течения. Перед тем как войти в канал, мы всегда укорачивали буксирный трос. И вот, несмотря на все искусство капитана Туза, нового командира «Марселя ле Биан», наш «Архимед» в результате неудачного маневра ударился о корму своего буксира. Подойдя к причалу, мы осмотрели повреждения — помята обшивка, разорван кабель питания электродвигателя. К счастью, поплавок почти не пострадал. Рихтовка обшивки не проблема, но мы прекрасно понимали, что идти на погружение без двигателей бессмысленно. Пришлось посмотреть правде в глаза: экспедиция закончилась. Приведение в порядок проводки заняло бы слишком много времени, а срок отправки батискафа во Францию был уже близок. Американцы зафрахтовали для нас западногерманское грузовое судно «Вильденфельс», специализировавшееся по перевозке тяжеловесов.
Итак, экспедиция принесла меньше плодов, чем ожидалось, и не обошлась без происшествий. Надо помнить, однако, что «Архимед» оставался экспериментальным судном, и потому неудачи его в конечном счете оборачивались в нашу пользу: они заставляли нас совершенствовать свой аппарат. Эти десять погружений в районе Пуэрто-Рико были для нас хорошей школой; погружаясь в районе Тулона, где глубины не превышают 3000 метров, мы уже мало чему могли научиться в области управления батискафом. Вот почему и нам, пилотам, так нужны были дальние экспедиции к глубоководным впадинам. И мы прекрасно отдавали себе отчет в том, что впереди у нас еще немало неприятных сюрпризов.
В ГРЕЦИИ И НА МАДЕЙРЕ
И все же мы нередко погружались близ Тулона, подчас на глубину не более 1000—2000 метров. Тем, кому такая эксплуатация «Архимеда» кажется нерентабельной, скажу, что именно экономические соображения не позволяли нам часто пускаться в дальние экспедиции к глубоководным районам: подобные экспедиции обходятся дорого, а бюджет океанографов ограничен. Лишь некоторая часть его расходуется на освоение новых рубежей: в основном же приходится субсидировать верные классические методы исследования, без которых пока не обойтись. Батискаф — лишь одно из многих орудий на службе океанографии.
Так, в США имеются аппараты, способные достигать глубины 1000 и даже 3000 метров. Они доказали свою эффективность во время недавних поисков атомной бомбы, упавшей в море в районе Паломареса. А Франция таких аппаратов, рассчитанных на средние глубины, не имеет. Одним из планов Кусто предусмотрено создание новой модели «ныряющего блюдца», которое могло бы погружаться на глубину до 3000 метров. То «ныряющее блюдце», которым Кусто располагает сейчас, погружается не более чем на 300 метров, и если хочешь заглянуть глубже, приходится пользоваться «Архимедом». Впрочем, и после постройки нового «блюдца» мы без работы не останемся : у океанографии еще почти все впереди.
Да и список ученых, желающих воспользоваться услугами Архимеда», непрерывно удлиняется; среди них есть и ученые-женщины. Так, 10 февраля 1966 года Фробервиль имел честь Доставить в морские глубины госпожу Троицкую.
Валерия Алексеевна Троицкая, выдающийся специалист в своей области, занимается проблемами земного магнетизма. Несколько лет она сотрудничала с профессором Сельцером. Советская станция на севере Архангельской области и французская станция на острове Кергелен занимаются сходными проблемами, и профессор Сельцер регулярно обменивался с госпожой Троицкой результатами исследований.
Не имея батискафа, советские ученые пользуются для изучения явлений магнетизма на дне океанов автоматическими подводными станциями, но получаемые таким путем данные представляются не слишком удовлетворительными, так как неизбежное наличие на такой станции магнитного компаса влияет на показания остальных приборов.