В 1966 году «Архимед» отправился в воды Мадейры. Мы снова очутились в Атлантике. Но, едва миновав Гибралтар, «Марселю ле Биан» пришлось из-за шторма на двое суток лечь в дрейф, и мы достигли Фуншала с опозданием на сорок восемь часов. На протяжении всего сезона нас преследовала непогода.
Тем не менее мы старались выполнить намеченный план погружений ; большая часть их проходила, правда, поблизости от скалистого пика южнее острова, в водах, сравнительно защищенных от волнения в открытом море. Прогулки по дну в этом районе на глубинах от 1500 до 5000 метров были чрезвычайно интересны всем участникам экспедиции. Как и следовало ожидать, пелагическая и бентическая фауна оказалась здесь куда богаче, чем в Средиземном море. Конечно, интересно обследовать подводную скалу или изучать строение крутого склона; но обнаружить на дне крупное животное и понаблюдать за ним куда более увлекательно для океанавта, если только он не какой-нибудь узкий специалист.
Я уже говорил, что из всякого погружения можно извлечь полезный урок, но подлинную ценность имеет лишь сумма знаний, собранных в результате ряда погружений: ну что скажет непосвященному форма какого-нибудь одного холмика или углубления? Здесь нужна длительная работа, теоретическая и экспериментальная, с использованием самых различных данных. Наши наблюдения способствуют прогрессу науки об океане только как составная часть более широкого комплекса исследований. Задача пилота — предоставить ученым возможность в полной безопасности совершить погружение в интересующий их район и, кроме того, в известной мере служить связующим звеном между учеными: так, он может сообщить геологу о важном наблюдении, сделанном биологом,— и наоборот.
Программа работ экспедиции была, как и в предыдущие годы, многоплановой. На борту «Архимеда» побывали и наши старые знакомые, и несколько новых ученых — геолог из института нефти, датский профессор биологии, его коллега из Португалии.
В районе Мадейры мы имели удовольствие работать с «Командором Шарко», первым французским судном, специально построенным для океанографических исследований. В одно из наших погружений мы побили рекорд, пройдя максимальное расстояние вдоль стены желоба: достигнув дна на глубине 1000 метров, батискаф проделал шестикилометровый спуск вдоль понижающегося склона и закончил погружение на глубине 2400 метров. При помощи гидролокатора на борту «Марселя ле Биан», следившего за движением «Архимеда» во время погружения, мы смогли зафиксировать на карте его точный маршрут.
Погружаясь на глубины около 4000 метров, мы много раз встречались с макрурусами длиной до 80 сантиметров и более. Они были настроены вполне миролюбиво и, казалось, поджидали момента, когда какой-нибудь из наших манипуляторов — для взятия проб грунта, например, взрыхлит ил; тогда они с голодным видом мгновенно бросались к нему. Действительно ли голод двигал ими? Чтобы проверить это, мы проделали довольно коварный эксперимент. К «Архимеду» пристроили крепкие удочки с лесками и крючками, а на крючки насадили приманку. Лишь только мы снова погрузились в районе, где были замечены эти крупные рыбы, и несколько раз взмутили ил тралом, как явились гости и принялись кружить вокруг нас. Кажется, их было четверо, но, может быть, и больше — мы ведь видели только тех, что в данный момент проплывали перед иллюминатором. Очень скоро они заметили приманки и заглотили их. Две рыбы попались. Рыба, бьющаяся на крючке на глубине 4000 метров,— такое зрелище взволнует сердце каждого рыболова! Лесы выдержали всплытие, чего не могу сказать о рыбах; сильнейшая декомпрессия оказалась для них смертельной, и все же даже на глубине 1000 метров одна из рыб еще продолжала биться. Когда с «Марселя ле Биан» увидали наш улов, матросы радостно приветствовали удачу, хотя, честно говоря, ничего привлекательного в макрурусах уже не было; к тому же от их изуродованных тел шел отвратительный запах. Мы без малейшего сожаления отдали их в фуншалский музей. Там они до сих пор и хранятся в спиртовых банках с надписью Nematonurus armatus; не думаю, чтобы они возбуждали аппетит у посетителей и посетительниц музея.
В водах Мадейры встречается странная рыба длиной около метра; у нее треугольная голова и черная кожа, а тело ее постепенно утончается от головы к хвосту; пасть ее полна чрезвычайно острых зубов. Рыба эта давно интригует биологов. Жители Мадейры называют ее espada, то есть меч-рыба, и охотно едят ее вкусное мясо. Водится она также и в канарских водах и, кажется, в японских. Фуншалские рыбаки ловят ее по ночам, на удочки с лесой длиною 1200—1500 метров и полсотней крючков. Естественно, что мы рассчитывали наблюдать эту рыбу в ее родной стихии. Однако первые наши погружения успехом не увенчались. Возможно, мы опускались в неудачном месте. В очередной рейс «Марсель ле Биан» захватил с собой местного рыбака, который указал нам, где погружаться, а сам, усевшись в резиновую лодку, размотал свои удочки. Отойдя метров на 300, чтобы не перепутать его лесы, мы пошли на погружение. Вся операция проходила, разумеется, ночью.