Тогда Джойс решила подойти к проблеме с другого конца.
– Мне надо вернуться на работу, – заявила она мужу.
– Шутишь, что ли? Уже поздно.
Она, разумеется, уже успела рассказать ему о Лорейн Пламмер, но не слишком вдавалась в подробности. Не хотела брать пример с жен, которые приходят домой в подавленном настроении из-за того, что случилось у них на работе, пусть даже обнаружение трупа, – не того рода проблема, с которой когда-либо доводилось сталкиваться большинству работающих женщин.
– Хочешь поговорить об этом? – спросил муж.
– Нет, – ответила она. – Говорить об этом не хочу.
Сколь ни покажется странным, но ее сейчас так и тянуло в колледж и оставаться дома не хотелось. Когда ее боссом был Клайв Данкомб, этот помешанный на сексе придурок, каждая секунда, проведенная в колледже, казалась адом. Но теперь она возглавляла службу безопасности, и появилось новое чувство. Чувство ответственности.
Все проблемы Теккерея – она почти не решалась признаться самой себе в этом, слишком уж банально звучало – она теперь принимала близко к сердцу. Она понимала, что не является копом. Совсем нет. Но она отвечала за безопасность, и смерть Лорейн Пламмер означала, что в Теккерее далеко не безопасно.
И ей хотелось исправить положение.
Нет, разумеется, Джойс не собиралась выслеживать убийцу. Если удастся хоть что-то найти, она немедленно сообщит об этом в полицию Промис-Фоллз. Тому парню по имени Дакворт. Однако она понимала: с учетом того, что творилось сегодня в городе, вряд ли убийство Лорейн Пламмер может привлечь должное внимание полиции.
Хорошо хоть, коронер наконец появилась. Ванда… как ее там дальше? Она закончила осмотр тела, и лицо ее омрачилось. Поначалу Джойс решила, что это вполне естественно – увиденное кому угодно могло испортить настроение. Но потом Джойс почувствовала: тут что-то не так. И когда Ванда взялась за телефон и начала рассказывать кому-то о том, что обнаружила, Джойс прислушалась и по каким-то вибрациям в голосе уловила: убийца Лорейн совершил нечто подобное не впервые.
Господи!
Солнце уже зашло, и Джойс сказала, что возвращается в кампус. Муж сказал, что пойдет с ней.
– Ни в коем случае, – отозвалась она. – Может, хочешь, чтобы я заявилась к тебе на работу с утра во вторник? И держала бы тебя за ручку, пока ты штукатуришь стену или ставишь гипсокартон?
Вскоре после этого Джойс припарковала свою машину на улице, на том самом месте, где стоял тот загадочный автомобиль в то время, когда, по расчетам Дакворта, была убита Лорейн. Приехала она раньше времени. Если – а их было несколько, этих самых «если» – тот загадочный человек выходил на ночную пробежку в одно и то же время, возможно, ей придется прождать несколько часов. При том условии, разумеется, если он бегает каждую ночь. И если по одному и тому же маршруту.
И если все эти «если» выстроятся должным образом, толк от бегуна будет только в том случае, если он вспомнит, что видел вчера ночью ту машину. А если даже и вспомнит, он будет полезен только в том случае, если вообще способен отличить одну машину от другой.
Но на данный момент никакого другого способа у нее нет.
В это время года в кампусе Теккерея было безлюдно и тихо. Время от времени проходил кто-то из студентов. Изредка проезжала машина.
Джойс подумала, что зря не захватила с собой кофе, но, с другой стороны, это означало, что в какой-то момент ей может захотеться в туалет. Все равно что ждать мастера по ремонту компьютеров и на две минуты отлучиться из дома, бросить письмо в почтовый ящик. И именно в этот момент мастер и позвонит в дверь.
Ничего. Зато у нее есть музыка.
Она не могла подсоединить свой смартфон к старой стереосистеме, но у нее были компакт-диски. Она открыла коробочку с дисками, выбрала свой любимый и вставила в паз в приборной панели.
Стиви Уандер. «Песни в ключе жизни».
Джойс обожала Стиви. Ни один современный певец и в подметки ему не годится.
Она барабанила пальцами по рулевому колесу, в такт притопывала носком ноги рядом с коробкой передач. Прослушала весь диск, вынула его, заменила другим под названием «Мюзиквариум в оригинале», включавший хиты с 1972 по 1980 год.
Джойс выслушала до середины «Путешествие по тайной жизни растений», как вдруг увидела его.
Было уже почти десять, и он бежал по направлению к ней по улице. Не слишком выкладывался. Бежал равномерной трусцой. Приблизился, и Джойс окинула его оценивающим взглядом. Мужчина лет под тридцать или тридцать с небольшим. Слишком взрослый для студента, подумала она, и слишком молод для звания профессора, хотя следовало признать: в кампусе попадались преподаватели, которые не видели первого эпизода «Звездных войн» под названием «Скрытая угроза».