Оливия спросила:
– Да, привет. А в чем дело?
– Извините, – заметил Ангус. – Это все время происходит. Просто я не в униформе. Я тот самый подлый старый полицейский, который тут на днях вас оштрафовал.
– Ах да, – улыбнулась она. – Вы правы. Лицо показалось знакомым, но никак не могла сообразить, где же вас видела.
Он понимающе закивал:
– Надеюсь, вы простите меня за это.
– За что?
– Ну, за то, что оштрафовал. Просто это моя работа.
– О, я понимаю. Пусть это вас не беспокоит.
– А что вы здесь делаете? – спросил он.
Он уже держал нож в правой руке, опустив ее так, чтобы лезвие скрывала штанина.
– Просто дожидаюсь своего парня.
Ангус обернулся через плечо.
– Водопады сегодня выглядят просто потрясающе, посмотрите, как свет огней на мостике играет и отражается в воде.
Оливия Фишер обернулась.
Настал подходящий момент.
Левой рукой он обхватил ее за горло. Крепко притянул к себе. Правая рука потянулась к ее левому боку. Нож вошел как в масло. Затем он резко вывернул лезвие вправо. А в середине – еще немного вниз.
Чтоб получилось нечто похожее на улыбку.
И тут она страшно закричала. Ангус зажал ей ладонью рот – ишь, разоралась тут. Но теперь уже ничего не поделаешь.
Он выдернул нож, тело мягко осело на землю.
Медлить никак нельзя. Этот крик мог привлечь внимание. И он бросился бежать. Влетел по бетонным ступенькам, ведущим на мостик возле водопадов. Прыгал сразу через две, затем на бегу швырнул нож в водопад.
С Розмари Гейнор все прошло более гладко. Он подъехал к ее дому, не беспокоясь о том, что его кто-то увидит или услышит. Машину припарковал в двух кварталах. Подошел прямо ко входной двери, позвонил. Она открыла и сразу узнала его, хотя он был не в униформе.
– Офицер? – сказала она.
Ангус шутливо изобразил, что снимает воображаемую шляпу.
– Извините за беспокойство, – произнес он. – Речь идет о той квитанции, которую я выписал вам тут на днях. У меня была инструкция проконтролировать законность этого решения, а я в тот момент не смог, потому как находился на дежурстве. Вот и пришлось потревожить вас дома.
– Проконтролировать? Что это значит?
– Вообще-то это они прислали меня к вам, чтобы порвать эту квитанцию. Моя вина – я не понял, что в той зоне, где я вас оштрафовал, не действуют ограничения скорости.
– Шутите, что ли? – рассмеялась она. – И как часто такое случается? Да что же вы стоите? Входите, пожалуйста.
– Благодарю.
А все остальное было просто.
А потом настало воскресенье, День памяти павших, долгие выходные.
И возникла новая возможность.
Но на этот раз Ангус страшно нервничал. Видимо, из-за той стрельбы в больнице. Убивать людей в укромном уголке – это одно, но стрелять в них на глазах у всех, понимая, чем это может грозить его карьере, – это уже совсем другое дело.
Он пытался отринуть все эти опасения и сосредоточиться на предстоящем деле, но тут раздался этот звонок от детектива Дакворта.
Тот пытался связать все факты воедино.
И Ангус испугался, что очень скоро все эти его похождения закончатся. Но главное – это успеть провернуть хотя бы одно дельце.
Соня Рупер.
Медсестра из городской больницы Промис-Фоллз. Детей пока нет. Но у нее имелся возлюбленный летчик, который вернется домой только завтра, и они определенно намерены обзавестись детьми в ближайшем будущем.
Так что у него еще есть время спасти этих детей.
Избавить их жизни от неизбежных мучений и несчастий.
Ангусу не понадобилось много времени, чтобы узнать, где проживает Соня Рупер. Позвонив в больницу, он узнал, что сегодня у нее выходной. Выходя из своего дома, он предусмотрительно сменил номера своей машины на украденные зеленые вермонтские.
Она будет моей пятой, подумал он.
И тут же мысленно поправился. Не пятой, уже шестой.
Почему-то он часто забывал посчитать и свою мать.
Все считали, что Лиана пребывала в глубокой депрессии, когда однажды глубокой ночью прыгнула с пешеходного моста вниз на проезжую часть трассы 1—90 и попала под грузовик.
Есть такие истории, которыми не хочется делиться даже со своим психотерапевтом.
Соня Рупер заканчивала уже не вторую, а третью рабочую смену в больнице Промис-Фоллз. Ну, почти третью.
В шесть утра она прибыла на семичасовую смену, и уже где-то через полчаса начали поступать первые больные. К часу дня их поток не иссяк, даже напротив, так что пришлось ей остаться на вторую смену. К середине дня распространились новости, что водопроводная вода была отравлена, и новых пациентов стало меньше, а вот хлопот с ними не уменьшилось. В большинстве случаев те, кто мог заболеть, отравившись водой, уже заболели. Вторая ее смена заканчивалась в семь вечера, но рук все равно не хватало, врачи и медсестры просто сбивались с ног, стараясь помочь людям. Она проработала еще три часа, и только в десять вечера отправилась домой.