Никогда в жизни Соня не видела ничего подобного.
Нельзя сказать, что ей так уж много довелось повидать на своем веку. В этой больнице Соня проработала всего два года. Но этого дня ей не забыть никогда, хотя вспоминать о нем совсем не хотелось. Да, их обучали, готовили к подобным ситуациям, но она надеялась и молилась, чтоб такое больше никогда не повторилось.
И вот наконец, собравшись домой, она почувствовала, что глаза у нее просто слипаются от усталости, и поняла, что вести машину не сможет. Одновременно с ней закончил смену один из санитаров, он предложил ее подвезти. А свою машину она сможет забрать в воскресенье.
Соня и ее жених Стэн снимали маленький домик на Клондайк-стрит. Жаль, что его не будет дома, когда она вернется с работы. Эту ночь он проводил в Сиэтле. И если она помнила правильно, должен был вылететь в Чикаго в воскресенье вечером и уже оттуда вернуться домой в понедельник.
Соне так хотелось заползти в постель, улечься с ним рядом и крепко уснуть в его объятиях.
Около шести им удалось поговорить по телефону. Она рассказала Стэну, как плохи дела в Промис-Фоллз, а он в ответ сказал, что страшно гордится ею, что ей выпала большая честь помогать людям в столь трудный час.
– Люблю тебя, Стэн, – сказала она.
– Я тоже люблю тебя, – отозвался он.
Во всем этом был только один положительный момент – она заснула буквально через тридцать секунд после того, как голова ее коснулась подушки. Отрицательный состоял в том, что ее преследовали сны о том, что происходило сегодня в больнице. Людей рвало, они теряли сознание, умирали прямо у нее на глазах. И еще – эти душераздирающие крики родственников, которые ничем не могли помочь своим близким.
Раза два она просыпалась, но тут же снова проваливалась в сон. А когда окончательно проснулась утром и взглянула на часы, на них было пятнадцать минут двенадцатого.
– Вот это да! – воскликнула Соня.
Ей страшно хотелось принять душ. Было объявлено, что водопроводная вода в городе теперь безопасна. Но затем она подумала, что сперва не мешало бы сделать пробежку длиной в четыре мили – так она упражнялась три раза на неделе. А уж сегодня – самый подходящий день, чтобы проветриться и обрести ясность мысли. И вот она встала с постели, надела тренировочный костюм и кроссовки, прикрепила к воротничку плеер, вставила в уши наушники.
А потом распахнула дверь, и утреннее солнце ослепило ее. Сначала она несколько раз обежала лужайку перед домом, затем включила свою любимую песню Мадонны и выбежала на улицу.
Соне всегда так нравилось чувствовать теплые лучи солнца на лице, вдыхать свежий бодрящий воздух. Именно этого ей сейчас и не хватало.
Ко времени, когда она вернулась, вся одежда насквозь пропиталась потом, ноги были как ватные, легкие болели. Она с трудом преодолела последнюю четверть мили.
И все равно – чувствовала себя просто отлично.
Она отперла дверь, шагнула в дом, вынула наушники и бросила плеер в декоративную вазу, где также хранила ключи. Потом прошла в кухню и открыла кран холодной воды на полную мощность – чтоб стекла и хорошенько остыла.
А потом вдруг спохватилась.
– О чем я только думаю? – Выключила кран, достала из холодильника бутылку минеральной воды «Поланд», жадно отпила два больших глотка.
Тут в дверь постучали.
– Секундочку! – крикнула она.
Соня поставила бутылку на столик, быстро подошла к двери, распахнула ее.
– Мисс Рупер?
Мужчина приветливо улыбнулся и кивнул.
– А я вас знаю, – протянула она.
– Мы виделись вчера в больнице. Я спрашивал…
– Вы полицейский, – перебила его Соня. – И я вас помню. Вот только извините, забыла ваше имя.
– Карлсон, – сказал он. – Ангус Карлсон.
Она жестом указала на себя. Спортивная одежда потемнела от пота.
– Прошу извинить, но я была на пробежке. И пропотела насквозь. Просто до неприличия. Простите, а вы, случайно, не знаете, насколько безопасно теперь пользоваться душем?
– Насколько я слышал, теперь можно. Простите, что побеспокоил вас в такой момент. Может, мне зайти позже?
– Нет-нет, ничего страшного.
– Говорят, что через день или два мы сможем спокойно пользоваться водой из-под крана. Даже пить ее, уже не говоря о том, что мыться, принимать душ и все такое прочее. Кризис миновал.
– Правда? Что ж, это хорошие новости. Потому как если уж кому приспичило принять душ, так это мне. А что вы хотели узнать?