– Я вот еще что хотел сказать. Если вдруг услышишь нечто такое, что парню в моем положении не помешает знать, будь другом, сообщи. Тебе это зачтется, за мной не заржавеет.
Боже. Мы вернулись к тому, с чего начали, когда он нашел этих чертовых белок.
По дороге я позвонил Морин, сообщил ей последние новости.
– Интересно, открыты ли сегодня магазины, – сказала она.
– А тебе зачем?
– Я могла бы купить тебе торт.
– Предложение принимается.
Мне показалось, что она хочет сказать что-то еще, но голос ее затих.
– Морин?..
– Да, я слушаю. Просто я… весь день крепилась, держала это в себе. В Интернете опубликован список. Погибших, – добавила она после паузы.
– Вот как.
– И там много наших знакомых. Помнишь Алисию, с которой я работала?
– Да, и что?
– Она потеряла обоих родителей. Они проживали вместе в доме для престарелых. По радио говорили, что в заведениях для пожилых погибло сорок два человека. Они умерли прежде, чем их успели доставить в больницу. Таким образом, общее число потерь свыше двухсот человек.
Масштаб трагедии оказался столь велик, что я на несколько мгновений лишился дара речи. Хотя считал, что уже давно утратил способность удивляться или ужасаться чему бы то ни было.
– У меня тут еще пара дел, – сказал я Морин, – потом мы с Рондой должны сделать официальное заявление об аресте Ангуса Карлсона, ну и после этого сразу домой.
– Люблю тебя, – произнесла Морин.
– И я тебя тоже люблю.
Я поднялся на крыльцо дома Уолдена Фишера, постучал костяшками пальцев в дверь и вдруг почувствовал, что никаких сил у меня просто не осталось. Навалилась страшная усталость. А Уолдену понадобилось не меньше полминуты, чтобы подойти к двери. Я едва его дождался, голова страшно кружилась.
– Кто там? – поинтересовался он и отворил дверь. И тут же, узнав меня, пробормотал: – А, детектив.
– Мистер Фишер, – я протянул ему руку.
Уолден потирал подушечку большого пальца правой руки о кончик пальца указательного. Затем что-то обнаружил на ногте, видимо, заусеницу, и отгрыз ее.
– Прошу прощения, – сказал он и лишь после этого протянул мне руку, которую я нехотя пожал.
– Могу я войти?
– Да, да, конечно, – ответил он и посторонился, пропуская меня в дверь. – Так и думал, что вы сегодня заглянете.
Неужели он уже знает о Карлсоне?
– Вот как? – спросил я.
– Да в новостях передавали. О Викторе. Бог мой, просто не верится. В голове не укладывается, что этот парень мог такое сотворить.
Ну, конечно. Эта новость уже стала достоянием общественности.
– Вы уж простите, что не зашел к вам сразу сообщить эту новость, – сказал я. – Должен был. Но возникли непредвиденные обстоятельства. Произошло еще одно событие, на мой взгляд, куда более важное для вас.
Уолден вопросительно взглянул на меня:
– Что именно?
– Не возражаете, если я присяду? – спросил я.
Мы прошли в гостиную и уселись в кресла. Уолден примостился на самом краешке, все телом подался вперед. Рядом с ним на угловом столике стоял снимок его жены Бэт и дочери Оливии. По моим прикидкам, девочке в ту пору было лет двенадцать.
И обе они улыбались.
– У нас в камере предварительного заключения находится подозреваемый в убийстве Оливии, – сказал я.
Уолден приоткрыл рот.
– Виктор?
– Нет-нет, не Виктор. Мужчина по имени Ангус Карлсон. – Я глубоко вздохнул. – Работал у нас в полиции Промис-Фоллз.
Совершенно потрясенный, Уолден резко выпрямился в кресле.
– Карлсон?
– Да, он.
– Но я видел его. Буквально вчера, в больнице.
Я кивнул.
– Да, все верно. Карлсон сознался в убийстве Оливии и еще двух женщин в Промис-Фоллз. Жертв может быть и больше. Он убил еще одну женщину, в Кливленде, до того, как переехал сюда.
– Господи Иисусе… – пробормотал он. – Вот так просто пришел и во всем признался?
– Нет, – ответил я. – Нам удалось вычислить его. Вообще-то вы тоже сыграли свою роль, когда показали мне эти счета за просроченные штрафы, которые получала Оливия. Мы схватили Карлсона как раз перед тем, когда он собирался совершить очередное преступление. Сегодня днем будет сделано официальное заявление о его аресте, но мне хотелось, чтобы вы первым об этом узнали.
Уолден покачал головой – видимо, так до конца и не мог поверить:
– Но за что?
Я пересказал ему соображения Ангуса.
– На мой взгляд, вся эта бредятина не имеет никакого смысла.
– Для него, может, и имеет, голова по-другому устроена, – сказал Уолден.
Я кивнул.
– Да, никогда не знаешь, что происходит в головах у других людей.