– Неужели так трудно найти для него палату? Он ведь пожилой человек и не может вот так валяться в коридоре! – сказала Арлин.
– Мы делаем все возможное, – отозвалась доктор Морхаус.
– Так вы считаете, это самое подходящее место для человека, который был женат на женщине, руководившей этим госпиталем. И что…
– Пожалуйста, тетя Арлин, не надо, – протянула Марла. – Все нормально.
– Мы получили данные о том, – сказала доктор, – что это отравление химическим веществом. Способов лечения не существует. Мы делаем для вашего отца все возможное. Но контролировать что-либо просто не в силах. Ему повезло больше, чем другим, выпившим гораздо больше зараженной воды. Так что остается лишь ждать и наблюдать.
– Но он поправится? – спросила Марла, перекладывая Мэтью из одной руки на другую.
– Не знаю, насколько вы религиозны, – произнесла доктор. – Лично я – нет. Но на вашем месте я бы просто за него молилась, потому что жизнь его от нас не зависит, она в руках Господа. Он может выжить. Но даже если и выживает, вам следует знать: тут вероятно возникновение множества побочных эффектов и осложнений.
Арлин обняла племянницу за плечи.
– Спасибо, – проговорила она. – Мы можем остаться здесь?
– Оставайтесь сколько хотите, – ответила Морхаус. – Если вдруг в палате освободится место, мы немедленно переведем его туда. Но я бы на это не слишком надеялась. Мы можем даже перевезти его в одну из больниц Олбани. Я вам сообщу.
Доктор извинилась и отошла в конец коридора к каким-то другим взволнованным родственникам; среди них выделялась женщина в хиджабе, окутывавшем голову и шею. Она пришла к больному – тот, судя по внешности, был выходцем с Ближнего Востока.
Мэтью, который время от времени принимался плакать с тех пор, как они зашли в больницу, снова раскапризничался.
– Он проголодался, – сказала Марла. И принюхалась. – И еще не мешало бы поменять ему подгузник.
– Знаешь, поезжай-ка ты домой, – посоветовала Арлин. – Тебе надо думать о себе и ребенке. Ты сама, должно быть, просто умираешь с голоду.
– Нет, я не уйду, – сказала Марла. – Что, если они переведут папу в другую больницу? Я должна быть рядом с ним.
– У меня есть идея, – сказала Арлин. – Позвоню Дону, пусть заедет за тобой и Мэтью. А я останусь здесь с Джилом. И если будут какие новости, сразу тебе позвоню.
У Марлы от волнения и голода даже лицо осунулось.
– Ну, не знаю. Может, я…
– Марла!
Услышав этот оклик, она резко развернулась и увидела в коридоре Дерека Катера. Глаза покрасневшие, руки протянуты вперед. Дерек недавно закончил колледж Теккерея и был отцом Мэтью.
– Я тебя где только не искал! – воскликнул он. – Пытался дозвониться, потом забегал к тебе домой. И не знал, что случилось с тобой и Мэтью, и…
Тут Марла разрыдалась. Одной рукой она продолжала прижимать к себе ребенка, другой тянулась к Дереку. Тот крепко обнял мать и дитя. Но, увидев Джила, разжал объятия и прошептал еле слышно:
– О, нет, только не это!
– Да вот, лежит пока здесь, – произнесла Марла.
– Мне страшно жаль.
– Ну а как ты? Как родители? С ними все нормально?
Дерек кивнул и сообщил, что родители его уехали из города, а сам он, еще не встав с постели, услышал предупреждение из громкоговорителя проезжавшей мимо пожарной машины. Марла рассказала ему о том, как их привез в больницу ее кузен, и о словах доктора Морхаус. Потом добавила, что подумывает съездить домой, переодеть и покормить ребенка.
– Я могу вас отвезти, – тут же вызвался он.
Арлин сочла, что идея просто отличная.
– Я останусь здесь, – заверила их она. – А вы поезжайте.
Марла пыталась что-то возразить, но не слишком убедительно, и все же позволила себя увести. Дерек, обняв Марлу за плечи, прошептал ей:
– Знаешь, вот уж никогда бы не подумал… Просто не понимал, какое огромное место ты и малыш занимаете в моей жизни, и понял это, лишь когда осознал, что могу вас потерять.
Услышав это, Арлин Харвуд впервые за последние несколько часов улыбнулась. И сказала Джилу:
– Не знаю, слышал ты это или нет, Джил, но, похоже, у Марлы теперь все наладится. Нет, правда.
Губы у Джила слегка шевельнулись, хотя глаза по-прежнему оставались закрытыми.
– Что, что ты сказал? – спросила Арлин, склоняясь над ним и приблизив ухо к его губам. Губы снова зашевелились.
В ответ Арлин зашептала ему на ухо:
– Я говорить Марле этого не буду. Сам скажешь, когда тебе станет лучше. И потом, она знает, Джил. Она это знает.
Она выпрямилась, снова взглянула на Джила в надежде, что он откроет глаза. Потом взяла его за руку и крепко сжала в своей.
В дальнем конце коридора мужчина лет под сорок склонился над носилками, на которых лежала седовласая женщина. И не сводил глаз с женщины в хиджабе. Та шепотом переговаривалась с пациентом, которого с минуту назад осматривала доктор Морхаус.