И еще у нее не было привычки слушать радио или включать днем телевизор. В свободное от работы время она предпочитала чтение. Она показала мне потрепанный экземпляр романа Джона Гришэма в бумажной обложке с загнутыми уголками. На второй странице обложки я увидел штамп: «Подержанные книги Намана».
– Я как раз собиралась пойти наверх и посмотреть, как там миссис Финли, но тут Бипси начала вести себя как-то странно.
Собаку вырвало. Она прибрала за ней, потом Бипси вырвало снова. Линдси принялась вытирать за ней, и тут собака завалилась на бок.
– Я не знала, что делать, вот и позвонила мистеру Финли и все ему рассказала. А он сказал, что вода отравлена. И тут я подумала: о нет, только не это!
Я понимающе кивнул:
– Ясно.
– Он говорит, что я ее убила. Но я не убивала! Это несчастный случай. Богом клянусь, просто несчастный случай. Это верно, он постоянно твердит, чтобы я использовала только его воду, и иногда я так и делаю, а иногда нет, потому как один раз заметила в бутылке с его водой какие-то коричневые точечки. Он сказал, что это просто плохая партия. Но с тех пор я не всегда беру его воду для готовки. А когда делаю лимонад для миссис Финли, то всегда беру воду из-под крана, только мистеру Финли ничего не говорю. И потом, если он знал, что вода отравлена, мог бы предупредить меня с самого утра, до того, как ушел!
Я вовсе не был склонен бросаться на помощь Рэнди, но все равно заметил:
– Возможно, он тогда не знал. А как только узнал, видимо, решил, что звонить домой не стоит. Потому что он постоянно просил вас использовать только бутилированную воду.
Линдси поднесла ладони ко рту:
– О боже! Так, значит, я ее и правда убила! Я убила… Но не нарочно.
Я вышел на улицу. Рэнди стоял в саду под деревом.
И плакал.
Я подошел к нему, положил руку на плечо.
– Мне очень жаль, Рэнди.
Одной рукой он опирался о ствол дерева, словно боялся упасть. Пытался сохранить самообладание, затем спросил:
– Ты ее видел?
– Джейн? Да.
– Она выглядит… такой униженной и жалкой.
– Об этом позаботятся.
– С Линдси говорил?
– Говорил.
– Ну и что же она тебе сказала?
– Это был несчастный случай, Рэнди. Она ничего не знала. Это не убийство.
Финли развернулся, вжался лбом в стол дерева.
– Да, знаю, – пробормотал он. Раза два пытался сказать что-то еще, но получилось только на третий. – Это моя вина, – выдавил он. – Должен был позвонить домой, как только узнал, что происходит. А я подумал… Нет, об этом я тогда совсем не думал. Слишком был занят… стремился выжать максимум из ситуации. Больше ничего не видел и не слышал.
Я промолчал.
– В городе произошла трагедия, это я понимал. И мне не то чтобы было все равно. Я переживал, как и все остальные. Но увидел для себя возможность и воспользовался ею. – Он слегка повернул голову, покосился на меня. – Вот в чем моя вина.
– Понимаю. Но что поделать. Это у тебя в генах.
– Я был так зациклен на этом, что ни разу не подумал о… А ведь старался только ради нее, ради нее!
Я подошел к нему поближе.
– Не понял, ты это о чем?
На лице его вдруг возникла стеснительная улыбка.
– Ты ведь знаешь, какая я задница, верно, Барри?
Кому же принадлежит эта фраза: «Заядлого вруна не переврать»?
– Само собой.
– Так вот, я пытался доказать, что никакая я не задница. Не тебе. Тебе бесполезно что-то доказывать. Но после всех этих мерзостей, что я натворил за долгие годы, особенно после истории с этой чертовой проституткой, я хотел доказать Джейн, что нетакой уж пропащий человек. Я пообещал ей, что снова стану мэром. Я хотел творить добро. Приносить настоящую пользу людям. У меня возникла идея создать здесь новые рабочие места. Я работал с Фрэнком Манчини. Знаешь Фрэнка?
– Слышал о таком.
– Так вот, построить завод на въезде в город – это была его идея. И я за нее ухватился. Новые рабочие места. Может, и не так много, как в частной тюрьме, которую когда-то собирались построить здесь, но все же. Я хотел, чтобы этот город снова встал на ноги. Хотел доказать Джейн, на что я способен. Хотел, чтобы она снова стала мной гордиться. Хотел расплатиться с ней за весь тот стыд и позор, который навлек на ее голову.
Я кивнул.
– Ты мне веришь? – спросил Рэнди.
– Ну, не знаю, – честно признал я. – Возможно.
Он перестал опираться о дерево, заглянул мне прямо в глаза.
– Ты считаешь, это я отравил воду. Накидал в нее какой-то дряни, чтобы затем предстать рыцарем на белом коне.