— Вы так думаете? — Оживилась леди. — С Генри можно договориться?
— Почему нет? Этот замок наполнен сокровищами. Если он вам уступит одно из них, то ни сколько не пострадает. — Решила я подыграть леди Джудит Стен. — Правда, я ничего не понимаю в коллекциях… Леди Джудит, а почему мистер Сэм Уайт вам не может уступить акварель? У него же много таких картин, мне об этом сказал мистер Том Литт…
— Такая картина одна, милочка, — перебила меня женщина с недовольным видом, — и Сэм это великолепно понимает. Он хочет держать меня на…острие ножа, хитрый лис. Но я не сдамся. Просто мне надо предложить ему то, от чего он не откажется.
— А от чего мистер Уайт не откажется? — Стараясь говорить наивным голосом, спросила я. — Что он коллекционирует кроме картин?
Леди Стен продолжала медленно осматривать стеллажи с контейнерами бабочек, а я неотступно следовала за ней.
— У Сэма три страсти, София. Это картины, размером не более трёх форматов книг, марки и…редкостные вещицы, размером не больше ладони.
Я невольно усмехнулась. — Почему у него такие ограничения: форматы книг и ладонь?
— Потому что он очень странный человек, милочка. — Строго посмотрела на меня леди и нахмурилась. — Рекомендую вам его сторониться. Это он с виду добродушный человек, а внутри… Однажды он отказался от приобретения картины фламандского живописца только потому, что она была размером с три формата книг плюс два его пальца! — Леди смотрела на меня с вызовом, а я на неё с удивлением. — Как вам это нравится?
— Он перфекционист?
— Только в своих коллекциях, София, и гордится этим. Он ещё похвалится этим перед вами, не сомневайтесь, а так же предложит сделку.
— Какую?
— Какую нибудь! Он не может жить без сделок.
Вдруг леди Стен резко повернулась ко мне и спросила прямо, удивляя меня. — София, в коллекции бабочек Генри есть бабочка «Князь тьмы»?
Я чуть заикой не стала, увидя, как она преобразилась. И куда только девался её флегматичный взгляд? Глаза сияли проницательностью и умом. Мне даже показалось, что она «сканировала мой мозг», заставляя ничего от неё не скрывать и говорить правду. Мне пришлось применить ни малое актёрское мастерство, что бы ей ответить.
— Леди Стен, я не могу ответить вам, потому что…не знаю. Я работаю меньше месяца в этом зале и… не видела такой бабочки. Это же редкий экземпляр Павлиноглазки. А она есть у мистера Блюбирда?
Моя игра в наивную дурочку-недотёпу убедила леди и та вновь стала флегматичной леди, оторванной от мира и живущей в своём придуманном мирке — в футляре.
— Говорят, что есть. Она раньше принадлежала семье Ива Хоупа, но потом перешла к Блюбирдам. — Ответила леди Стен, мило улыбаясь. — Сэм Уайт в этом уверен. Скажите мне, здесь в зале на стеллажах представлены все контейнеры или есть ещё…запасник?
Я поняла, что леди не отказалась от мысли выпытать у меня всё, что ей надо, но я с улыбкой дурочки на лице, в ответ только пожала плечами. — Мне ничего об этом не известно. Я лишь восстанавливая картотеку коллекции, и успела обработать всего три стеллажа. — Я немного кривила душой, но считала это во благо.
Леди Стен резко отвернулась от меня и быстро пошла к выходу, ничего мне больше не сказав. Я мысленно усмехнулась глядя ей в след: она ушла по-английски, не простившись.
— «Итак, уже три соискателя бабочки Павлиноглазки. — Размышляла я, стоя у окна. — Это леди Стен, мистеры Сэм Уайт и Том Литт. Ах, да, ещё Ив Хоуп! Не зря же он так взбеленился, когда леди Бланш заговорила об этой бабочке за вчерашним ужином. Надо будет рассмотреть эту бабочку получше».
Я сделала ещё круг по залу, пытаясь понять, что ещё изменилось, но н ничего не обнаружила. Вернувшись к своему столу и секретеру и посмотрев на часы, я решила, что можно ещё час поработать и посмотреть контейнер с бабочкой Павлиноглазкой Атлас. Но лишь я достала контейнер из секретера, как услышала, что в зал опять кто-то вошёл. Я быстро вернула контейнер в секретер и закрыла крышку на ключ.
Только я сунула руку с ключом в карман джинсов, как из-за соседнего стеллажа появился…мистер Сэм Уайт. Я так удивилась его появлению, что застыла на месте, а в голове всплыла фраза «помяни чёр…а, так он и появится».
Этот джентльмен странно выглядел, как будто за ним кто-то гнался. Мне даже показалось, что он слегка запыхался. Его кудрявые пушистые волосы, словно тёмный нимб, окружали сияющую от света ламп лысину мужчины, а глаза сверкали «дьявольским огоньком».
— Ой, мисс София? — Произнёс он с гримасой на лице, которую невозможно было назвать ни улыбкой, ни скорбью. — Вы здесь…работаете?