— И это вместо того, что бы искать в замке жемчужины. — Ехидно произнесла я, кивая головой. — Хороший же она игрок? Зачем она вообще согласилась на эту игру?
— Из любопытства, должно быть. Бланш сказала, что они с Ивом объединились в поиске жемчужин. Но в этот вечер он предложил ей отдохнуть и погулять…
— С вами, мистер Блюбирд? Очень интересно.
— Интересно?
— Ещё как интересно. Мне интересно, кого водит за нос эта леди: вас или мистера Хоупа? Я думаю, что мистера Хоупа. Она получит от него бабочку Павлиноглазку в подарок, а потом вернёт её вам, мистер Блюбирд.
Генри слегка тряхнул головой. — Не понимаю, что это значит?
— А всё просто. По словам мистера детектива, Ив Хоуп собирается выкрасть у вас из зала бабочек контейнер с бабочкой Павлиноглазкой Атлас и подарить её леди Бланш. Он влюблён в неё и, естественно, слеп глазами и…слаб умом — это болезнь всех влюблённых. — Я пренебрежительно дёрнула плечом и заметила лёгкую ухмылку на лице Генри. — Сама же леди, в свою очередь, подбивает клинья под вас, мистер Блюбирд. Вы для неё — лакомый кусочек, как мужчина и как денежный кошелёк. И, что бы вы на ней женились, она вернёт вам бабочку, очень дорогую бабочку… — моя голова вдруг заработала в другом направлении, и я вспомнила слова Сарана на счёт…большой жемчужины. В мою голову пришла чумовая мысль, которую я пока не могла осознать, и лишь язык мой повторял, — …очень дорогую бабочку… большую жемчужину.
— София, — позвал меня Генри, — вы так хорошо говорили и вдруг… ушли в сторону.
Моя мысль в голове «оборвалась» и я увидела довольное лицо Генри.
— Что вы сказали, мистер Блюбирд?
— Я сказал, что вы совершенно правы в своих выводах, София, на счёт меня и Бланш. Так, что мы с этим будем делать? Как мы не позволим Иву украсть у меня бабочку, и как будем бороться против леди Томсон? Предлагаю вам включиться в эту борьбу и…отбить меня у Бланш…с помощью Ива Хоупа.
Я застыла в недоумении, глядя на Генри, который просто расцвёл в улыбке.
— Не надо говорить мне, София, что вам это будет…противно. Я видел за ужином, как вы строили глазки этому парню, да и он…не отворачивался. Я даже на мгновение подумал, что вы с Хоупом можете быть красивой парой.
Моё недоумение переросло в «отключку мозга», и я почти минуту пыталась понять, что я такого делала за ужином, что бы Генри мог так подумать.
— Предлагаю вам следующую программу действий, София, и возражений я не приму. — Строгий голос Генри вернул меня в действительность. — Я ваш работодатель, так что слушайте внимательно. После ужина вы встречаетесь в зале бабочек с детективом и говорите, что у вас ничего не вышло. Дворецкий тоже не успел взять из моей комнаты контейнер с бабочкой, потому что я его нашёл раньше и… наказал вас.
Я приподняла бровь и саркастически произнесла. — Лишили меня сладкого.
— Приятно, что вы не теряете чувству юмора, София. Вот так же с юмором вы и будете говорить с детективом. Этого человека очень трудно провести, поэтому играйте перед ним дурочку. Видите ли, мистер Саран всех женщин считает глупыми существами. Не разочаруйте его, София, только тогда он вам поверит.
— А если не поверит? Он же предложил мне применить любой метод, что бы уговорить вашего дворецкого? Его даже не смутило, что я раза в два моложе мистера Морта. Да он вообще общался со мной, как со своей служанкой!
— Я его за это накажу, София, не волнуйся. Кстати, Если я лишил тебя сладкого, то… хотел знать, чего именно? — Видя моё непонимание, Генри разъяснил. — Ну, сладкое может быть разным. Оно может быть чем-то из кулинарии, а ещё и чем-то из… — Он мне вдруг подмигнул. — Ты понимаешь? Ты, на что намекала?
Когда я проморгалась, то тут же поняла, что разозлилась.
— Мистер Блюбирд, не стоит вам переходить черту. — Я достала из потайного места на груди ключ от секретера и сунула его в руку Генри. — Вот ваш ключ. Контейнер с Павлиноглазкой в секретере. Делайте что хотите: дарите, теряйте, продавайте эту бабочку.
И тут я всё поняла! Я не могла понять, почему эта мысль пришла мне в голову, но я её сказала. — Только сначала вскройте этот контейнер и…посмотрите, что внутри брюшка у этой бабочки.
Я резко развернулась и хотела уйти, но Генри схватил меня за руку. Он смотрел мне в глаза, я смотрела в его глаза почти минуту.
— София, прошу прощенья за свои слова. — Сказал он, «держа мой взгляд». — Не уходи. Мне без тебя будет…трудно. Обещаю больше…никаких намёков.
Я почти минуту «сопротивлялась», вернее боролась со своим внутренним я, которое хотело остаться. И только моя голова сопротивлялась, потому что была в смятении. Близость Генри, его прикосновения к моему телу, и ещё что-то, что я пока ещё не могу себе объяснить, и что меня заставляет вспоминать моего ночного посетителя, всё это путало меня.