— Как не быть? Может, есть. Может, нет. Получай почту.
Костя выхватывает письмо, садится на лавочку у ворот. Надрывает конверт… Читать нет сил. Письмо… Должно быть, от мамы. Первая весточка с тех пор, как он убежал из дому.
— Жужуна!..
— Я здесь.
— Не уходи.
— Нет, нет…
«Дорогой Костя!» И буквы прыгают. Нет… Не мамин почерк.
— Жужуна, ты здесь?
— Я здесь.
«Дорогой Костя!
Нины Сергеевны нет в Москве, она находилась в командировке. Я пишу по ее поручению.
По счастью, твоя мама уже на дороге в Москву из этой дальней и очень тяжелой командировки.
Она просит тебе передать следующее: ей очень жаль, что ты поступил так, как ты поступил.
Она считает, что ты обязан был выехать в Сванетию за сестрой. Она поступила бы точно так же на твоем месте. Так, да не так, Костя.
Перед самым твоим отъездом Нина Сергеевна справилась на турбазе. Ей сказали, что в связи с очень поздней весной еще закрыта дорога в Сванетию. Она не хотела тебя волновать попусту и решила тебе сообщить попоздней о письме Гасвиани: когда откроют дорогу.
Нина Сергеевна не имела понятия о том, что и ты отдельно, сам по себе, получил письмо из Сванетии. Ей много спустя сказала об этом соседка.
Мама просит тебя передать Жужуне, что рада будет встретить вас обоих в Москве. И кстати, просит меня сообщить еще об одном немаловажном, как ей кажется, обстоятельстве: ты принят в математическую школу. Значит, если объявишь маме бойкот, сможешь жить в интернате и приобрести максимальную самостоятельность.
Добавляю еще несколько слов от себя, Костя. Я думаю, что ты не понимаешь, недооцениваешь Нину Сергеевну, ее душевности, ее благородства, ее порядочности.
Как ты мог, как ты смел загонять в скупке папины вещи? Ведь они были дороги матери. Их носил твой отец. Для нее они были живые.
Прощение для тебя только в твоей неопытности, поскольку ты еще не любил и лишен в этой области сочувствия и воображения.
Как ты мог оставить ее?.. Бросить, не попрощаться? А ты не догадывался, как ей нужны твое доверие и тепло? Ведь они ее держат.
Эх, да что уж там, Костя! Ладно. Замнем.
Я ей много говорил о тебе. Вспоминал себя в твоем возрасте.
Вот и все примерно.
А между прочим, деньги ты мог бы взять у меня. Уж на крайний случай. Разве я бы тебе отказал? Эх, Костя, Костя…
Да ладно. Будь здоров.
Мама ждет тебя и Жужуну.
Ю. Богданов».
— Жужуна! — говорит Костя.
— Да? — очень сдержанно, очень тихо, почти испуганно отвечает она.
Он жмется к ее плечу.
— Мама сердится? — спрашивает Жужуна. — Она сердится?.. Да? Ну что же… Я понимаю… Я понимаю…
— Жужуна, что такое ты говоришь!.. Она не сердится. Она ждет нас обоих. Но я бы хотел «усвоить» — понимаешь? — ус-во-ить, что это за чертова командировка, из которой нельзя написать хоть строчку родному сыну? Джунгли, да?.. Отвечай. Не увиливай. Пустыня, да?.. Поручила написать какому-то там Богданову!.. Красиво, да? Нет, не увиливай. Отвечай: красиво?
— Богда-нов, — раздумчиво говорит Жужуна. — А может быть, Костя, этот Богданов… Я отвечаю! Я не увиливаю… Ты разве плохо знаешь Богданова?
— Нет… Довольно прилично… Знаю.
— Он плохой человек?
— Нет!.. Не особенно.
— Так в чем же дело, Константинэ?
6. Лакированные туфли
Они шли втроем по улицам Местии: учительница в своих развевающихся одеждах и мягких тапках, рядом — Жужуна, чуть поодаль — Костя. Уж очень узкие мостовые!
Встречные здоровались с учительницей. Она величаво кивала, не улыбаясь. Ее лицо, спокойное, строгое и сосредоточенное, было полно сознанием значимости того, что им предстоит совершить. Ясно: все трое заняты — дело делают учительница и дети.
Что-то случилось в Местии с тех пор, как Костя был здесь в последний раз. Будто та же она, но почему-то сегодня хохочет, звенит, кружится вихрем пестрых платьиц и сарафанов.
А случилось простое: взяли да отворились ворота Сванетии.
На главной площади стоят четыре автобуса. Их пассажиры — школьники-пионеры, такие же, какими были недавно Жужуна и Костя.
Центральная улица. Обувной магазин.
Поглядев на учительницу и Жужуну, Костя толкает дверь. Все трое нерешительно останавливаются у прилавка.
Молчат.
Наконец продавщица, русская девушка с темными косами, сдается. Она говорит:
— Здравствуйте.
Учительница величаво кивает.