— Ну, пусть лучше поймет поскорей, как ему повезло, — сказала я и крепко обняла Изабелл.
Проснулась в понедельник утром с ощущением, что, по крайней мере, жизнь может двигаться дальше. Действительно, казалось, ничего нет хуже вовлечения Дэна в разборку, зато теперь, когда все открылось, можно собирать обломки.
Я пришла в офис на десять минут раньше, а у дверей уже стоит Кей, вышедшая в первый день на работу, чистенькая, аккуратная.
— Привет, — поздоровалась я. — А вы энтузиастка.
— В школе всегда была зубрилкой, — улыбнулась она.
Мы поднялись по лестнице, я провела ее по кабинетам, показала, где повесить пальто, заварила ей кофе на кухоньке, объяснила, как любят пить Джошуа и Мелани.
— А Лорна? — уточнила она.
Решив относиться к Лорне нейтрально, по крайней мере в присутствии Кей, я ответила:
— Черный, без сахара, — и тем ограничилась. Умудрилась даже не закатить глаза.
Показала Кей ее рабочий стол, познакомила с телефонной системой. Желая облегчить ознакомление с делами, дала папку с резюме всех наших клиентов, чтобы она поняла, кто есть кто, предупредила, что нынче утром буду сама отвечать на звонки, а она должна слушать, изучать обстановку.
Лорне пришлось зайти в приемную, чтобы поздороваться со своей ассистенткой, поэтому я всеми силами постаралась разулыбаться и продемонстрировать, как рада ее видеть. Понятно, она думает, будто после ее визита в пятницу вечером к Дэну я прожила выходные в истинном аду. В ответ на мой веселый вопрос, как она провела уик-энд, на лице ее промелькнуло смятение, и это был бесценный подарок. Впрочем, желая произвести на Кей благоприятное впечатление, она была вынуждена дать столь же дружелюбный ответ. После их разрыва с Алексом я впервые нахожусь в одном с ней помещении дольше пары минут и теперь вижу: она даже больше обычного смахивает на скелет, темные круги под глазами не исчезают. Выглядит постаревшей. Я вдруг догадалась, что Лорна по-настоящему тяжело пережила расставание. Какой бы противной она ни была, Алекс с ней обошелся нечестно. Наверняка цинично ускорил развитие отношений, заставил ее искренне верить в его влюбленность. Разумеется, это было легко отчасти потому, что она всегда жутко хотела, чтобы кто-то ее полюбил. Ей же лучше от него избавиться, понимает она сама это или нет (я бы сказала, нет, судя по кругам под глазами). Когда взглянет на их отношения с определенной временной дистанции, наверняка увидит яснее. Тогда я попробую поговорить с ней обо всем, что было. Может, удастся прояснить ситуацию.
В офисе нынче большое волнение — у нас новая клиентка. И не просто новая. Лорна — золотая чемпионка — каким-то образом уговорила Хитер Барклей, некоронованную, но всемирно признанную королеву вечерней субботней телевизионной программы, которая выходит в прайм-тайм, присоединиться к скромной маленькой конюшне агентства «Мортимер и Шиди».
Насколько я понимаю (Лорна не собиралась делиться со мной хорошими новостями, но я слышала историю из ее собственных уст, когда она принялась хвастаться перед Джошуа в присутствии Кей), она встретилась с Хитер Барклей пару недель назад на просмотре короткометражного фильма общего знакомого. Лорна сама ей представилась и умудрилась внушить, будто может ее обеспечить гораздо более высокооплачиваемой и достойной работой, чем чтение чужих текстов с телесуфлера. Хитер признала, что к ней насильно приклеили маску слегка туповатой милашки, которая известна всей стране, и что она не верит в способность своего нынешнего агента расширить ее горизонты. Она связана с одним из крупнейших агентств, но не думает, что кто-то из его сотрудников проголодался настолько, чтобы ради нее постараться. Их вполне устраивает ее нудная деятельность, пока они получают пятнадцать процентов от ее немалых доходов.
— И поэтому я говорю… — докладывала Лорна, обрадованная вниманием слушателей к каждому ее слову (под слушателями я имею в виду Кей и Джошуа, тогда как сама притворно погрузилась в работу), — и поэтому говорю, что я сама агент, причем до смерти изголодавшийся! — Посмеялась собственной шутке, хотя, конечно, ирония заключается в том, что в данный момент она действительно выглядит умирающей с голоду. Буквально.