Девушка соскочила с места и встала у окна, наматывая русую прядь на палец. Прямо под её окнами остановилась машина, которую она могла узнать из тысячи. Она немного постояла, а потом снова двинулась в путь. Поражённая данным явлением Лина распахнула рот и продолжала смотреть на голый асфальт, правда вскоре она опомнилась и снова кинулась на диван внушая себе, что просто показалось. Но внутри она точно знала: Не показалось. Это была машина Влада. И он видимо передумал подниматься к ней.
* * *
После звонка Яна начала немедленные действия. Схватив свой клатч и сняв с крючка ключи от машины, быстро спустилась вниз по лестнице не забыв при этом накинуть лёгкий бежевый плащ. По дороге девушка попала в пробку, но всё равно довольно быстро добралась до дома кузины. В лёгкую преодолев этажи на лифте, брюнетка уже стояла у двери с цифрами: 23. Название в звонок не принесло успехов, поэтому Яна достала запасные ключи и вот преграда пройдена и девушка в квартире. На первый взгляд абсолютно пустой.
С лёгкой опаской брюнетка отправилась на поиски Нины беспрестанно оглядываясь на каждый шорох. Ежова нашлась в собственной спальне в ворохе подушек и одеял, словно в гнезде свернувшись калачиком она лежала словно в неком забытии. Глаза были широко распахнуты, но смотрели куда-то совсем сквозь.
Яну охватила паника, она еле сдержала подступающую к горлу тошноту и подрагивающей рукой дотронулась до плеча кузины. Реакция последовала незамедлительно блондинка вздрогнула всем телом и не сильно повернула голову в сторону гостьи.
- Это конец, Яна. Конец, - слипшиеся покусанные губы еле, еле раскрылись пропуская тихий, словно тихий шелест бумаги, звук.
От надломанного голоса с хрипящими нотами по спине брюнетки поползли мурашки. Страх за близкого человека таки вырвался наружу и застрял где-то в груди. Яна ненавидела ощущать беспокойство за родных и видеть сестру в таком состоянии ей было безумно тяжело к тому же помочь она не чем не могла. Она даже не знала, как это сделать. И просто принялась поглаживать девушку по спине. Насквозь промокшая майка прилипла к телу.
Вот только сама Нина всё еще была в состоянии выйти из оцепенения. Она словно вынырнула из бесконечно глубокого и действительно темного омута, в который погрузилась. Взгляд обрёл ясность, и она быстро поднялась чуть не стукнув Яну. Теперь девушки находились прямо напротив друг друга: Яна стоя на полусогнутых у кровати, и Нина сидя на коленях на одеялах. Им бы следовало сейчас хорошо поговорить по душам, но брюнетка прекрасно понимала, что разговора не будет. Она знала, что её кузина будет молчать. Молчание было для неё так привычно. Оно так калечило.
- Забудь то что я сейчас сказала.
- Почему? - такие резкие изменения в поведении пугали брюнетку.
- Это не важно, не имеет никакого значения. Всё хорошо! Забудь и просто поверь мне, ладно? - Нина вцепилась в плечи сестры и легонько тряхнула от переизбытка чувств.
Эти её слова не складывались с скрюченной фигурой на кровати минуту назад. Словно она быстро, крайне быстро и отчаянно взяла себя в кулак и заставила подняться. Быстро слетев с постели и даже ударившись коленкой о прикроватную тумбочку блондинка кинулась прочь из комнаты. Где-то с кухни послышался грохот и бранная речь, шорохи и снова вскрики прервал их хлопок двери. Входной. Кроме Яны в квартире больше никого не было.
- Я и так всегда верю тебе, - сказала она в тишину.
* * *
На улице всё еще было холодно и уже пошёл снег. Он кружился мелкими хлопьями опускаясь на головы и одежду прохожих, припорашивал дома. Нина стояла перед собственным подъездом глядя прямо в небо. Холодный воздух трепал платиновые локоны, пальто на распашку не спасало от первых морозов и уже почти не ощущались покрасневшие пальцы без перчаток. Снежинки медленно опускались на беловолосую макушку и плечи, обтянутые черной тканью, иногда попадали на нос. В такие минуты её не существовало. Оставались лишь жалкие обрывки, трепещущие на ветру. В такие минуты она могла не думать о чем-то по-настоящему страшном. Вгоняющем в панику. Зима приносила умиротворение. Но даже ей не удавалось сейчас заглушить тревогу, а как же хотелось забыться. На совсем. Нырнуть туда, где тебя никто не достанет. И все проблемы оставить здесь.