- Тайны - это тяжело, да? - его голос словно пробирался в подкорку мозга, - Я знаю, что тяжело. И я точно знаю, что хочу поделиться своей с тобой, но для начала: не всё что происходило в прошлом осталось действительно в прошлом. Многое из того что я скажу моё настоящие.
Для него это было тяжело. Чертовски тяжело. Но он знал одно - он действительно сможет открыться этой немного странной девушки так похожей на его любимую, но с такими холодными глазами. Но что в этих глазах было по мимо холода сейчас? Страх. Удушающий, буквально панический где-то за радужкой. И черт, он был там всегда. Каждую минуту. Почему раньше он этого не замечал? И ненависть к ней вдруг погасла. Словно кто-то задул свечу.
И там в темноте у клетки больше не был слышен смех. Там раздавались всхлипы, которые он раньше принимал за смешки. Как глуп он был.
А она прямо-таки почувствовала перемены в нём. Где-0то внутри тем что еще трезво смотрело на мир вокруг. И ей это понравилось. Не этого ли она хотела? Не того ли чтобы он показал истинное лицо? Но не при таких обстоятельствах. Точно не таких. Не тогда, когда на грудь давит, а каждое слово приходиться почти что выблёвывать.
- Хорошо. Всё что здесь будет сказано останется только между нами. Правила конфиденциальности все дела и... не беспокойся об этом, ладно? - блондинка чуть наклонила голову и приподняла бровь,- эти стены умеют хранить тайны. И я, - она запнулась, - я тоже умею хранить тайны.
Почти на выдохе. Почти с болью.
Влад уже было открыл рот набрав побольше воздуха и смелости, как раздался стук.
Не скрывая раздражения Нина сказала:
- Войдите.
- Нина Николаевна, вас к телефону.
- Пусть подождут.
- Но говорят, что это срочно.
- Прям так уж срочно?
- Да, кажется, там кто-то умер, - парень явно боялся говорить это начальнице.
- В смысле умер? - секретарь пожал плечами, явно в смятении, - ладно давай.
Нина и Влад взволнованно переглянулись прежде чем блондинка подняла трубку и её тут же соединили с собеседником. Разговор начался.
Через несколько минут трубка была положена, а девушка только и могла, как рыба открывать и закрывать рот, ощущая, как воздух в кабинете становится вязкой водой, готовой её убить.
Глава 4
Подошедший секретарь действительно был прав. Кто-то умер. И не просто кто-то. Совсем, совсем не просто. Когда Нина услышала на том конце голос, который только мог принадлежать человеку, который очень много плакал. Гнусавый и сорванный. Она с трудом узнала сестру своей близкой старой знакомой проживающей в этом городе.
Её звали Лилия. И когда-то она и сестрички Ежовы были одноклассницами. С Ниночкой их соединила бурная тусовочная жизнь. И экстази. По крайней мере именно из-за него они заговорили впервые на отвлеченные от учебы темы. Действительно просто, не так ли? Пакетик качалово на двоих и вот вы уже общаетесь, как старые друзья. Вереница рейдов, вещества, от которых только можно балдеть и много задушевных разговоров. Эта девочка стала для блондинки третьим человеком что-то значащим и понимающим.
А потом Нина уехала. Не сказав ни слова. Никому. Даже Яне, которая потом битый час её за это ругала и даже всплакнула пару раз, но потом вспомнила что сама может прилететь к кузине. И вот она вернулась, на грёбанную родину, и конечно же позвонила старой знакомой. Она не ожидала что-то теплое, что называлось дружбой, и было между ними, пропадёт. На совсем. Ни грамма былых отношений. Как выяснилось, милая Лилия вышла замуж и у неё уже даже есть ребёнок. Прелестный мальчик Егор. Ему четыре года. Четыре, грёбанных, года. Она больше не тусуется, не принимает экстази и даже говорит по-другому. Она выросла и нашла счастье. Нина выросла и окончательно уничтожила надежду. И вот сейчас ей звонят и говорят, что её больше нет. Что четырехлетний мальчик Егор остался без матери.
Блондинка упорно не могла поверить. Это не влезало в черепушку. Не доходило прямиком до мозга. Но она понимала, что это не шутка. Не смешной хеллоуинский розыгрыш, хотя даже для такого это бы было слишком жестоко. И немедля больше не минуты девушка срывается не обращая внимание на ничего не понимающего Влада и несётся вниз, еле схватив пальто и лишь накинув его на плечи. Уже на выходе её окликает мужской голос. Она оборачивается. И что-то заставляет её задохнуться. И что-то говорит ей что она должна сделать это. И она делает. Кидается в объятья, стоящего сзади, Влада, закидывает руки на шею и жмётся, как утопающий к спасителю, одновременно с этим пытаясь утопить и другого. А она именно это и делала. Топила его, потому что не хотелось тонуть одной в этом омуте боли и страха. Мужчина обнял её словно чисто по инерции и поначалу даже хотел разомкнуть руки, но потом почувствовал с каким отчаяньем она жмется, цепляется ногтями и что-то внутри словно надорвалось. Он видел эту девушку эгоистичной, дерзкой и равнодушной, но не такой человечной. Вот только Влад понимал, если кто другой мог так сделать по любому пустяку, у неё наверняка случилось что-то действительно херовое. Она же чертова Нина Ежова. Удивительно что за такое короткое время он столь хорошо смог её узнать. И поэтому он только бережно, поразительно бережно, провёл рукой по чуть вздрагивающей спине, поглаживая. И дрожь прекратилась. Лёгкие движения и она затихает, разжимает руки и отнимает лицо от его груди. Она не плакала нет. Её лицо было абсолютно сухим, хоть глаза и чуть покраснели. Наверное, именно поэтому она их не поднимала.