Девушка поднялась, отряхнула брюки и посмотрела на Влада.
- Ты изменился.
- Что?
- Говорю, что ты изменился. Мне нравится. Ты стал меньше играть на публику.
Мужчина подорвался с пола и теперь смотрел на девушку сверху вниз.
- Играть на публику?
- Хватит повторять за мной. Так делают, когда притворяются что не понимают, о чем речь. Я знаю, что я права. И ты это знаешь тоже. Оставайся всегда таким.
А что она? Он снова чувствовал, как что-то внутри него рвалось наружу. Чувствовал, что создаваемая годами маска не то разваливается на куски. Внутри словно прошелся морозный ветер разнося крошки от неё.
И он делает рывок хватая Нину за плечи. Девушка ударяется спиной о стену, но кажется вовсе не чувствует этого. Они впиваются в друг друга глазами, а пальцы Влада продолжают сжимать хрупкое плечо мертвой хваткой, и блондинка даже закусывает губу от лёгкой боли, но не делает попыток вырваться. Продолжает неотрывно смотреть на мужчину перед ней. И его лицо в долю секунды оказывается всего в паре сантиметров от её, прежде чем он захватывает её рот, прижимаясь жесткими губами, к податливым мягким. Через долю секунды скользнув в уста языком устраивает настоящую баталию. Влад целовал её так, словно это последние минуты его жизни. Он прикусывал её губы и язык подмечая что девушка ему отвечает, вылизывал нёбо и пытался стать еще ближе проникнуть еще глубже. Зверь - освобожденный, радостный на открывшемся ему просторе, довольно заурчал. Демоны были довольны. Настолько довольны что замолчали. Он не боялся её сломать или сделать что-то не так как нужно и на Нинином плече наверняка останутся синяки, ну и ладно. Пусть на ней будет его метка. Поцелуй разорвался так же быстро как начался, тогда, когда девушка уже запрокинула голову давая доступ к шее. Оба стояли тяжело дыша и продолжали смотреть друг на друга пока Павленков па отпрянул, как от огня и стремительно не покинул кабинет громко хлопнув дверью.
Нина все еще стояла прижавшись к стене. Зацелованные губы пульсировали, отдавая сладкой болью и девушке еле удалось восстановить дыхание, прежде чем она отлипла от своей опоры. Шатающейся походкой дошла до собственного кресла и бессильно в него рухнула, складывая руки на столе и прикасаясь к ним горячим лбом.
Сама напросилась. Сама виновата. Но Нина не жалела. Не на секунду. Внутри неё всё ликовало. Было радостно и совсем не пусто. Там, где она так давно желала заполнить пустоту сейчас что-то было. Что-то большое и светлое, настолько же, насколько и тёмное. Странное двоякое чувство. Она хотела поиграть с Павленковым, но заигралась. Позволила играть с собой.
А дальше случилось того чего девушка никак не могла ожидать. В её кабинет ворвалась полиция сообщая об аресте. Это уже не удивило. Там на месте преступления ведь была записка. Вот только про подозрение в убийстве никто ничего не говорил. Там просто было её имя и всё.
Допрос прошёл быстро. Однако удовольствия это принесло мало. У полиции явно был зуб на девушку, они прикапывались к каждой мелочи, абсолютно к любой пылинки на её репутации. Но все тщетно - у Ниночки было железное алиби, а на месте преступления не было улик. Даже записи с камер не было. Ничего. Кроме выброшенной бумажки с её именем, написанным красивым витиеватым почерком.
Этот каллиграфический почерк въелся ей в мозг. Даже сейчас видя листок на столе полицейского она видела выведенные им совсем другие слова. Слова, заставляющие боятся куда больше нежели собственное имя с завитушками.
Просьба не покидать город и Нину отпустили на все четыре стороны. Выйдя из участка девушка достала пачку крепких, дорогих сигарет и зажигалку. Простую черную зажигалку, которую она не променяет не на одну другую. Она была с ней с того самого момента как она впервые совершила первую затяжку. Это было так давно что казалось в прошлой жизнь. Этот маленький прямоугольный кусок пластика был маленьким мостиком к ней прежней. Забытой где-то очень давно. Ведь то что она представляет из себя сейчас что-то абсолютно третье. Выстроенное на обломках первых двух Нин. Самую первую, ту, с которой всё началось, было особенно жалко. Та Нина смотрела на неё из прошлого своими наивными, весёлыми глазами чуть голубоватого цвета. Они были куда живее чем те что она видит каждый день в зеркале теперь. Сейчас это были глаза мертвеца с умершей душой. Пустая оболочка.
Нине стало страшно. По-настоящему страшно. Она понимала, что потеряла себя. Она хотела вернуться к жизни и то что там в кабинете с Владом ей это почти удалось чертовски её напугало. И одновременно с тем давало надежду. Да, ту самую чертовку, которой она сама лично всегда наступает на горло.