Бледная с потухшими глазами и впалыми щеками, она выглядела хуже мертвых. Её шатало, расфокусированный взгляд бесцельно блуждал по толпе и останавливался только когда падал на гроб.
Её дядя и тётя стояли впереди и плакали. Им определённо было плохо. Им казалось, что их племянница слишком холодна.
Но это был лишь некое состояние сна. Сон, когда подходила говорить прощальные слова. Она просто молчала. Сон, когда закрыли крышку, скрывая некогда прекрасное смуглое лицо. Сон, когда забрасывала рукой землю. Сон, когда остался только холмик с крестом. И резкое пробуждение, когда ей казалось никого рядом не осталось.
Она не помнит, как упала в конвульсивных рыданиях. Не помнит, как зарывалась пальцами во влажную промерзлую землю. Как раскидывала её пытаясь вытащить то что под ней. Вернуть жизнь. Она не помнит, как грязь забивалась под ногти, летела в рот, пачкала волосы и одежду. Не помнит, как кто-то поднимал её с травы. Как вырывалась, стремясь докопаться до самого гроба. Как кто-то убаюкивал её словно маленького ребёнка и гладил по волосам.
Это определённо был человек дарующий покой, но не сейчас. Только не сейчас, когда её милая, любимая Яночка совсем одна под землёй. Она же так не любит оставаться одна.
Она не помнит, как её затолкали в машину и куда-то увезли, как пыталась убежать всё это время.
Зато помнил Влад. Всё до мельчайшей подробности. Сердце разрывало глядя на белокурую девушку. У него наверняка останутся синяки, от того как она дралась. Пыталась вырваться. Ну и пусть. Это не имеет никого значения. Он привёз её к себе домой и отмыл в ванной, замочив одежду. Она была такой грязной.
Она напоминала куклу когда он нежно обтирал её тело губкой. Глаза смотрели в одну точку, а по белым, как снег щекам стекала солёная вода. Она плакала даже во сне. А он продолжал сдерживать хрупкое тело и говорить. Говорить и говорить что-то успокаивающие.
Так он заснул. А когда открыл глаза кровать рядом с ним была пуста. И даже записки не лежало на подушке. Только ботинки, забытые у двери.
Босые ноги шлёпали по холодной земле. Расстёгнутое пальто всё еще сырое после стирки настежь распахнуто. Глаза такие красные и опухшие что её можно было спутать с зомби. Спутанные белые волосы и зажатая сигарета между озябшими пальцами. Ощущать, как никотин медленно проникает в лёгкие и убивает. Ведь курение убивает правда?
Дойдя до дома она заперлась в квартире. Единственное способное, как ей казалось заглушить боль, имело янтарный цвет и обжигало горло. Так и было нужно. Так было правильно. Так хотелось забыться.
Грустные девочки много пьют. Грустные девочки не выходят из дома и режут запястья. Нина не была грустной. Она была уничтоженной. Всё её существо занимала одна только боль.
И почти осязаемое желание сдохнуть.
Сидя на кухне и покачивая стакан с виски Нина, как обезумевшая набирала номер кузины и слыша только безжизненные гудки приходила в бешенство. Раз за разом. Но ответа все не было. Девушка даже не заметила, как в её руке очутился нож. Зачарованно, предоставляя себя какой-то неведомой силе Ежова погрузила лезвие в болезненно-бледную кожу и дернула рукоятку вспарывая руку. Глаза почти с восхищением наблюдали как алое разбрызгивается по полу. Стекает с руки, капает на кухонный стол.
А потом в глаза темнеет, и блондинка заваливается на пол ударяясь о холодный пол. Попытки поймать за хвост ускользающие сознание оказываются тщетны.
Глава 13
Когда Нина открыла глаза первое что она увидела - белый свет. Запах лекарств ударил по носу, а ушей достиг противный пищащий звук. Тяжесть и тянущая боль поразила кажется каждую клеточку уставшего тела. Катетер введен под кожу на забинтованной руке. Кашель поднялся откуда-то из недр желудка сопровождаемый тошнотой и туманом перед глазами. Мозг приходил в себя тяжело и нехотя. Мысли решили, что они не должны быть понятны и всячески пытались разбежаться. В конце концов Нине удалось сфокусировать взгляд на девушке стоящей у кровати. Лицо точно такое же, какое обычно смотрит из зеркала. Вот только на этом не зеркальном лице были жестко сжатые губы и покрасневшие глаза. Волосы, нечёсаные явно несколько дней, никакого макияжа и помятая одежда. Блондинка только приподнялась на локтях с пастели как по щеке расползлась жгучая боль. Лина стояла с все еще занесенной рукой и злыми непонимающими глазами.
- Ты хоть иногда понимаешь, что ты делаешь? - севшим голосом прошептала она, - думаешь о ком-то кроме себя, гребанная ты эгоистка. Самая последняя сука на этой чертовой земле.
- Не кричи, голова болит.
- Голова у неё болит. Голова, мать вашу. Вы посмотрите! - она уже кричала готовая кинуться в любой момент.