Мужчина ели-ели выудил телефон из кармана и набрал первый попавшийся номер. Им оказался телефон Влада. Как удачно.
- Да? - Павленков взял трубку быстро.
- Она мертва, - язык с трудом ворочался во рту, а слезы стекали уже за ворот.
- Что? Макс, ты накурился?
- Нет, я не принимал никаких веществ, Влад, - на удивление даже для себя спокойно сказал рыжий, - просто её больше нет. Она мертва.
- Стой! Кого нет? Кто мертв? - в голосе друга слышалась неподдельная тревога.
- Даша мертва.
- О, господи, - кажется на Павленкова накатила паника, - Держись там только, ладно? Скоро буду.
И в телефоне послышались жесткие неприятные гудки.
Макс осел на землю и заплакал, как маленький. Прижимая ладошки к лицу и скуля сквозь стиснутые зубы.
Это должно было произойти. Непременно. В глубине души он ждал этого. Слишком уж это было предсказуемо. Вот только все равно не верилось. Не хотелось этого осознавать. Ужас сковывал тело не давая даже пальцем шевельнуть.
* * *
Влад приехал к Максу вместе с Ниной. Непонятно было выступала она в качестве поддержки или присутствовала, чтобы помочь разобраться со всем. И похоже даже она этого не знала. И оставалась стоять в стороне пока Павленков поднимал с земли рыжего. Помогла дотащить его до квартиры. Первая же вошла в злополучную ванну. Почти бесцветные глаза профессионально осматривали комнату. Ловкие пальцы закрыли кран и в квартире воцарилась тишина. Только где- то слышалось бормотание Влада и Макса. Блондинка присела у край ванны разглядывая руки девушки, вглядываясь в мертвые глаза. Если ты хоть немного знаешь о самоубийствах, то легко можно понять-руки Даша резала не сама. Слишком уж они раскурочены для собственной работы. Поднявшись Нина еще раз осмотрела комнату и заметила отсыревшую бумажку на полке у раковины. Как она и подумала сразу это была злосчастная записка. Еще одна. Все тем же почерком были выведены расплывшиеся, а от-того трудно читаемые слова: «Время близится к финалу. Передавайте привет Владу, в этом раунде я оставлю его в покое»
- Как многословно, - прошептала себе под нос Ежова.
А Максим сидел в гостиной на диване. Не в силах пошевелиться, что-то сказать или закричать. А Влад носился вокруг него, вызывая скорость и пытаясь влить в глотку рыжего виски. Кажется, они все поголовно были уверены, что это лучшее лекарство. Видимо они все утешали себя пустыми надеждами.
Однако Павленков видимо понял, что это не поможет и сам осушил бокал, пытаясь тем самым привести себя в чувства. В эту же минуту в комнату вошла Нина, показывая мокрую находку.
- Там все совсем плохо? - спросил брюнет.
- Порядком, - девушка скосила глаза на Макса, словно опасаясь что он сейчас кинется на неё.
- Живи, Ежова, - вдруг заметил её взгляд Макс, на губах мужчины появилась усмешка.
И от этого и Владу и Нине стало не по себе. Уж слишком она была злая и холодная. Безжизненная.
Передернув плечами девушка вышла оставляя мужчин наедине.
Продолжения больше нет-вот что она поняла из записки. Следующим шагом будет финал, и они должны его выиграть. Кто-то считает, что они беспомощны. Как дети, у который отбирают игрушки. Убийца думал, что смертями он уничтожит их. В этом не было никаких сомнений. Это ужасно раздражало. И теперь, когда грядет последний акт нужно быть готовыми во все оружия.
* * *
Влад не хотел уходить от Макса не тогда, когда приехала скорая ни тогда, когда засвидетельствовали смерть и вызвали полицию. Они поняли, что это не самоубийство, но зацепок не нашли. Ни одной, чтоб их, зацепки.
Туда же приехала взволнованная Лина. Она сидела рядом с Клементниковым и неотрывно поглаживала его по спине. Нельзя было сказать чья утрата была больнее. Наверное, в таких случаях вообще нет измерения боли. Даже попробовать её измерить было бы кощунственно.
Если Макс снова впал некое подобие сна наяву, то Павленков пылал яростью. Это он заказал гроб и купил место на кладбище. Рыжий просто был не в состоянии это сделать. Но причина его ярости была другой. Кто-то подбирается все ближе, а они бессильны. Нужно было замуровать Дашу и Аню в самом начале. Не отходить от них не на шаг и тогда возможно они остались бы живы. Это была их общая ошибка. Ценой которой стали жизни. И поэтому он стискивал зубы борясь с желанием врезать самому себе. Но на самом деле он понимал, что спасти их было невозможно.