Селезнев принялся рассказывать, как несколько дней назад его ограбили в этой машине. Причем, рассказывая, то и дело посматривал на Женьку. Николай стал нервничать: как бы Селезнев не переиграл. Женька мог догадаться, что его разоблачают.
- Неужели у нас есть такие люди? - воскликнула Майя, когда Селезнев кончил рассказ.
- Шофера - фантазеры, - с усмешкой проговорил Женька. - Чего не придумают!
- Напрасно вы так, - обиделся Селезнев.
- Ладно, продолжай. Нам все равно делать нечего… Что же было дальше? Грабителей нашли?
- Нашли! Разве вы не знаете, как работает милиция?- с пренебрежением отозвался Селезнев. - Шоферов штрафовать они мастера, ничего не скажешь. А вот с преступниками бороться не умеют. Меня до сих пор даже не вызывали на допрос. Словно я не существую вовсе. В общем, нет у них настоящего оперативного духа, вот что я вам скажу!
- Неужели? - рассмеялась Майя. Она повернулась к Николаю и многозначительно подмигнула.
Женька сидел все так же, откинувшись на сиденье. Николаи хорошо видел его левую щеку с тугим желваком. Пожалуй, рассказ Селезнева попал в точку.
- Ник, ты о чем думаешь?
- О тебе, - ответил Николай.
- Слышал, что он сказал о вас? - кивнула она на Селезнева.
- Слышал.
- На себя, Ник, не принимай, ты - исключение.
- Неужели?
- Исключение! Смелый, умный, сильный.
- Выдумываешь.
Клара прижалась к Николаю, прошептала горячо:
- Такое нельзя выдумать.
- Ты же выдумала.
- Мне подсказало сердце.
- Сердце может ошибиться.
- Сердце, которое любит, не ошибается…
- Тебя не смущает, что другие слышат это?
- Ну и пусть!
- Завтра наш разговор станет известен всему городу. Представляешь: человек сидит в такси, шофер и говорит: ".Вчера на этом сиденье при мне двое в любви объяснились. Причем больше говорила она».
- Что же в этом страшного? - улыбнулась Клара.
Ответил Женька:
- Водитель подробно опишет твои приметы, и все будут указывать на тебя пальцем. Поняла?
- Вполне.
- Ты у нас отчаянная, я знаю, - сказал Женька.- Только вот перенесет ли это Николай?
- Перенесет, не беспокойся… Перенесешь, Ник?
- Перенесу. Хотя, вообще-то, лучше не попадать на язык таксистам. Разнесут по городу в преувеличенном виде. Думаете, история, которую мы услышали сейчас, произошла в этой машине? Ничего подобного. Иван рассказал Сидору, Сидор - Петру, Петр - Василию…
- Значит, вы не верите мне?- обернулся Селезнев.
- Конечно, нет, - ответил Николай.
- Знаете что? - через плечо бросил Женька. - Давайте пройдемся пешком. Поболтаем без свидетелей.
- Я не против, - сказала Майя.
- Я против, - категорически заявила Клара. - Не выйду из машины.
- Ну а я выйду… Остановите!- бросил требовательно шоферу Женька.
Селезнев охотно затормозил. «Волга» прижалась к обочине дороги.
Женька распахнул дверцу и ступил ногой на тротуар.
- Майя, вылезай!
- Да что ты, Женька! Поедем.
- Я тебе говорю, вылезай! Иначе уйду один.
Пришлось оставить машину и Майе.
«Волга» тотчас сорвалась с места и помчалась по ночной улице.
- Какая ты! - посмотрел Николай на Клару.
- Какая?
- Хорошая!
Он обнял ее. Она уткнулась лицом ему в плечо и замерла.
Селезнев, будто отвечая на какой-то собственный вопрос, прошептал едва слышно.
- Он!
12.
Клавдия Яковлевна тронула мужа за руку.
- Не спишь?
- Нет.
- Пошел бы поговорил. Мучается парень.
Аркадий Федорович прислушался к шагам Николая, вздохнул.
- Мучается… Однако с советами лезть не надо. Сам разберется.
- Разберется… А если не сумеет?..
- Как это не сумеет! Нашей, Сорокинской, закалки Николай. Разберется.
- Трудно ему.
- Трудно, не спорю. Да от моих слов или твоих вздохов легче не станет… Спи!
- Знаешь ведь, что не усну. И ты не уснешь. Пойди поговори!
Аркадий Федорович поднялся с постели, нашарил ногами тапки, обулся, вышел в коридор. Вышел решительно, однако у двери комнаты Николая остановился. Сыновняя тревога была непонятной, необъяснимой. Мог ли он вот так, без просьбы Николая, без его желания лезть со своими советами и утешениями. Это оскорбит его, унизит, уличит в слабости. Между тем, он не слаб: сам выбрал трудную тропу и сам по ней пройдет. Не оступится.
Аркадий Федорович постоял у двери, тяжело переступил с ноги на ногу и вернулся к себе.
- Ну? - прошептала Клавдия Яковлевна.
- Что - ну! Не нужна ему наша помощь… Понадобится, сам придет.
- Значит, не спать?