«Приснится же такое!» - с трудом открыл глаза Николай.
В комнате стоял полумрак. В окна лился слабый свет пробуждающейся зари. Голые ветки старой яблони льнули к стеклам, словно просились в комнату. Где-то отчаянно лаяла собака.
«К чему же это?- возвратился Николай к странному сну.- Может быть, Клара тоже преступница? Не она ли была той девушкой, которая принимала участие в ограблении таксиста Селезнева?… Ну что я! - рассердился Николай. Как можно подумать такое? Клара любит меня… Любит ли? Возможно, притворяется? Действует по заданию главаря? Кто же главарь? Женька? Борис? Чертовщина какая-то! Не могла Клара обманывать, никак не могла! Впрочем, если бы она была соучастницей грабежей, то Селезнев непременно узнал бы ее…»
В коридоре послышались осторожные шаги матери, потом тихонько скрипнула дверь.
- К тебе можно, сынок?
- Заходи, мама…
13 .
Предстоящая операция казалась Тимуру настолько ясной и простои, что ему захотелось немедленно приступить к ее осуществлению. Не дожидаясь начала рабочего дня, он явился в отдел, чтобы получить «добро» от Сорокина. Без разрешения старшего оперуполномоченного предпринимать что-либо Тимур не решался. Самодеятельность, увы, несколько раз серьезно подвела его.
- Ты что здесь делаешь? - вышел в коридор ответственный дежурный Тимохин.
- Жду Николая Аркадьевича, - смущенно ответил Тимур.
- Давно?
- Да нет, минут сорок.
Тимохин взглянул на часы: стрелка подходила к семи.
- Поздновато пришел, Тимур,- с сожалением произнес Тимохин.
- Что вы говорите? Николай Аркадьевич куда-то ушел?
- Конечно, - тем же тоном продолжал Тимохин. - Он является на работу в пять часов… утра.
- Так рано?
- Разве ты не знаешь, какой это человек? - свел строго брови Тимохин. - Он не спит и не ест, когда выходит на след. Пока держится его прошлогодний рекорд: ровно две недели ни-ни-ии-ни. Понимаешь? Не ел, не пил, не спал. Ума не приложу, откуда только брались у него силы? - Тимохин прикрыл смеющиеся глаза. - Я лично без сна больше пяти суток не выдерживаю. Не хватает пороху. О пище и воде и говорить нечего. На третий день готов выпить море и съесть быка.
- Неужели Николай Аркадьевич такой…
- Ты что? Не веришь? Потолкуй как-нибудь с подполковником. Он о лейтенанте таких вещей расскажет! Вот ты задержал девять нарушителей, наверное, думаешь, что совершил подвиг. Так?
- Что вы!-залился краской Тимур.
- Думаешь, чего там! Все мы тщеславны. Правда, п разной мере. Допустим, ты чуточку тщеславен, ну а Сорокину, значит, вовсе не знакомо это чувство. Вам в школе милиции, наверное, рассказывали о его героических поступках?
- Н-нет!
- Как так? Значит, ты часто пропускал занятия.
- Ни одного не пропустил!
- О своем начальнике надо знать все, - отечески пожурил практиканта Тимохин. - Это случилось лет восемь назад. Сорокин, как и ты теперь, был направлен к нам на практику. Начальник ОУР, оглядев его тщедушную фигуру, сказал: «Не лучше ли вам, товарищ курсант, пойти работать в детский сад?»
- Так и сказал? - возмутился Тимур.
- Так и сказал. Ты бы посмотрел в то время на своего шефа! Он был великолепен, честное слово! Знаешь, что услышал в ответ начальник уголовного розыска?
- Ну?
- Не поверишь. Сорокин сказал: «Я бы с удовольствием пошел работать в детский дом, если бы ваша мама водила вас туда за руку». Представляешь? Не у каждого курсанта хватит смелости так ответить начальнику ОУРа.
- Я бы тоже так ответил, - хвастнул Тимур.
- Не о тебе речь… Так вот, - продолжал Тимохин.- Сорокин месяца через три задержал двадцать два человека. Причем сделал это один. Начальник отдела тут же позвонил в управление милиции, и Сорокина наградили ценным подарком. Видел у него золотые часы?
- Видел.
- Вот то-то же. Тебя тоже могут наградить, если ты и дальше будешь действовать решительно. Думаешь, почему Сорокин оказался у нас?
Тимур пожал плечами.
- Не знаешь? Потому что увидели - человек с мозгами… Тебя тоже возьмут, - заверил Тимохин, - если, конечно, увидят то же самое.
У подъезда остановилась автомашина.
- Ну вот и твой Сорокин вернулся, - кивнул в сторону подъезда дежурный.- Встречай лейтенанта! Он, кажется, кого-то задержал.
Сорокин вышел из машины вместе с водителем Селезневым. Не задержанным, конечно. Селезнев подбросил лейтенанта к отделению, чтобы иметь возможность обстоятельно поговорить о вчерашней прогулке по городу. Разговор не закончился, и шофер, провожая Сорокина до двери, продолжал горячо доказывать: