Однако Тимохин не шутил. Делегации, конечно, никакой не было. Он привел водителя Шостака и высокого бритоголового парня. Парень держался вызывающе. Едва переступив порог кабинета, стал требовать, чтобы поскорее покончили с «этой комедией» и отпустили его.
- Я могу идти, товарищ лейтенант?-осведомился Тимохин.
- Идите.
Шостак заговорил сразу.
- Вот, Николай Аркадьевич, еще один! Из тех самых, которых вы разыскиваете.
Бритоголовый презрительно глянул на водителя.
- Я прошу вас не оскорблять меня.
- Просишь? Я и не знал, что ты такой вежливый! Скажи, почему ты забыл эту самую вежливость, когда грабил меня? А?
- Документы с вами?- спросил бритоголового Сорокин.
- Нет. Не имею привычки носить их с собой.
- Как ваша фамилия?
- Яцуба.
- Имя? Отчество?
- Григорий Денисович.
- Где работаете?
- Не работаю.
- Почему?
- Готовлюсь к экзаменам в институт.
- В какой?
- В театральный.
- Вы знаете этого человека?- показал Сорокин на водителя.
- Первый раз вижу.
- Он первый раз видит меня! - сверкнули гневом глаза Шостака,-Ты, может быть, еще скажешь, что никогда не бывал на площади Куйбышева?
- Я живу недалеко от площади.
- Ты гляди, разоткровенничался… Николай Аркадьевич,- обернулся Шостак к Сорокину,- арестуйте его. Нечего церемониться с такими типами.
Сорокин украдкой взглянул на Яцубу: выдаст ли он себя чем-нибудь? Не выдал. Стоял спокойно, с высоко поднятой головой, и кривил брезгливо губы.
- Посидите, пожалуйста, здесь минутку,- провел Сорокин Яцубу в соседний кабинет.
- Надеюсь, вы не забудете обо мне?- поинтересовался Яцуба.
- Не беспокойтесь. О людях мы никогда не забываем.
Некоторое время Сорокин и Шостак сидели молча. С улицы доносился привычный шум проезжающих автомашин. В коридоре кто-то ходил - тяжелые шаги то удалялись, то снова приближались.
- Семен Михайлович, вы уверены, что этот человек - один из грабителей?- кивнул Сорокин на дверь, за которой находился бритоголовый.- Понимаете, мы многим рискуем, задерживая его по этому делу.
- Николай Аркадьевич, за кого вы меня принимаете?
- Не обижайтесь, Семен Михайлович. Дело серьезное. Мы не должны ошибаться. Обвинить человека в преступлении, которого он не совершал, значит совершить не менее тяжкое преступление.
- Никто в этом не сомневается, Николай Аркадьевич. Только в данном случае никакой ошибки нет. Правда, у этого Яцубы волосы тогда были длинные. Сейчас вроде облысел. Однако это он.
- Как вам удалось привести его?
- Я проезжал но улице Пушкина,- начал рассказывать Шостак.- Пустой, так сказать, без пассажиров. Вижу у министерства финансов человека с поднятой рукой. Остановился. «До вокзала довезете?»- спрашивает. «Пожалуйста»,- отвечаю и открываю переднюю дверцу. «Извините, привык сидеть только сзади»,- говорит и садится на заднее сиденье. Что ж, думаю, как тебе нравится, так и делай. Включаю скорость, еду. В дороге я, как правило, все внимание обращаю на улицу, о пассажирах забываю как-то. Тут же, проехав немного, взглянул в смотровое зеркало и встретил настороженные глаза. Меня сразу будто током ударило. Эти же глаза я видел, когда меня грабили. Неужели, думаю, гад, снова решил конфисковать у меня выручку?
- Ну?
- Вот и ну! С этой минуты и началась у нас безмолвная схватка, так сказать. Я наблюдаю за ним, он наблюдает за мной, хотя оба делаем вид, что не замечаем друг друга. Я все думаю, как бы мне его, паразита, какому-нибудь милиционеру спихнуть. Смотрю по сторонам. Никого в форме не видно. Даже регулировщики куда-то запропастились. Он стал, наверное, догадываться о моем намерении. Говорит: «Езжай побыстрее. Опаздываю». Куда опаздывает?! Я хорошо знаю расписание поездов. Ни один в это время не прибывал к нам и не уходил от нас.
- Ну-ну?
- Что делать? На мое счастье подвернулся удачный дорожный знак. Знаете, есть такой - грузовая машина в кружке. Это значит, что проезд по этой улице на грузовиках всех видов запрещен. Решил я воспользоваться им. Выругался по-нашему, по-шоферски, вечно, говорю, эти регулировщики мудрят, и повернул влево. Пассажир мой заерзал на сидении, однако что ему делать, знак есть знак, только поторопил: «Опаздываю!» Я прибавил скорость, теперь меня это вполне устраивало. Ведь свернул на улицу, где ваш отдел находится. Вижу у подъезда дежурный стоит, разворачиваю круто и прямо к нему. Пассажир меня за шиворот: «Ты куда,- говорит,- мать твою» и так далее. «Известно, куда,- отвечаю,- в милицию».
- Молодец! Смелый ты, Семен Михайлович!
- Какой я смелый, сердце в пятки ушло. Все ждал, что хрястнет меня по затылку этот бритоголовый. Что стоит подлецу отправить чужую душу па тот свет. Не одну, небось ,уже отправил. У этих негодяев руки мокрые от крови.