Сорокин помедлил секунду и официальным тоном произнес:
- Товарищ Тимохин, приведите, пожалуйста, задержанного Сергея Алексеевича Гирина!
- Слушаюсь! Друзья встречаются вновь, не так ли?
- Так.- Сорокин положил трубку, посмотрел на Бориса.- Ваш кореш оказался более благоразумным. Он рассказал все. Сейчас вы увидите его. Возьмите себя в руки.
Борис рассмеялся, хотел показать, что ему понятна игра следователя. Однако смех выдал его волнение и испуг.
Гирин вошел в кабинет нетвердой усталой походкой. Его словно подменили за эти полчаса. Он сел, не ожидая приглашения, напротив Бориса, кисло улыбнулся.
- Ты что здесь делаешь, старик?
- Тебя жду,- ответил Борис. Он, должно быть, внутренне уже что-то решил для себя. Теперь, ждал, как сложится обстановка, на чьей стороне будет перевес.
Гирин протянул Борису руку.
- Очень рад. Здравствуй.
- Здравствуй. Как там, на воле?
- Обыкновенно. Ты, конечно, во всем признался?
- Тебе-то что?
- Ты умеешь закладывать людей. Хочешь спасти свою шкуру? Не забудь, что мы еще встретимся!
Все это Гирин произнес с деланным равнодушием, однако в его глазах горели злые огоньки, которые, казалось, вот-вот обожгут Цыбина.
- Не забуду, старик. Будь спокоен.
- Про Женьку тоже не забудь.
- Постараюсь.
Сорокин вызвал милиционера, приказал увести Гирина.
Цыбин понял, что попал впросак. Он поднялся, несмело переступил с ноги на ногу, попросил Сорокина:
- Если что… Успокойте как-нибудь маму…
- Хорошо, Борис.
Между ними опять протягивалась какая-то незримая нить. Она была по-прежнему тонкой и в любое мгновение могла оборваться. Сорокин не стал испытывать ее прочность.
17.
Валентина Дементьевна вздрогнула, услышав звонок, торопливо поднялась с места.
«Кто бы это? Неужто опять дружки Бори? Господи, когда только кончатся мои мучения?»
У двери Валентина Дементьевна обомлела. Ей показалось, нет, нет, она ясно слышала:
- Ты одна, мама?
- Одна, Боря! Одна, родной!
Рука дрожала. Валентина Дементьевна никак не могла повернуть колесико, оно скользило в пальцах, словно было смазано маслом.
Звонок зазвенел еще раз.
- Сейчас, Боря, сейчас.
Наконец колесико повернулось - защелка вышла из паза, послышался знакомый скрип двери.
- Вы?!
- Я, Валентина Дементьевна. Добрый день.
- Добрый день.
Валентина Дементьевна прижала руки к груди, посмотрела на Сорокина, не в силах скрыть душевную боль.
- У вас никого нет?
- Н-нет.
- Можно пройти?
- Простите, пожалуйста…
В комнате Сорокин сел на предложенный стул и сделал вид, что рассматривает репродукцию картины «Не ждали», висящую над диваном.
- Чай будете пить?- несмело предложила Валентина Дементьевна.
- Не беспокойтесь, мама…- Сорокин не заметил, как второй раз вырвалось у него слово «мама».- Поверьте, я не хочу зла ни вашему сыну, ни тем более вам. Мне больно сознавать, что я приношу в ваш дом горе.
Голос Сорокина дрогнул, он поспешно отвернулся, чтобы Валентина Дементьевна не заметила его волнения.
- Полно тебе, милый. Поведай лучше, как там мой… Здоров ли?
- Здоров, Валентина Дементьевна, здоров. Передал вам поклон.
- Спасибо, милый. Может, ему чего-нибудь надобно? Я принесу. Можно? А?
- Конечно. Приносите, пожалуйста…
Сорокин осекся: вспомнил, что задержал Бориса в отделе под личную ответственность. Хорошо еще - Каримов не возражал…
- Я приду, сынок, обязательно приду,- горячо сказала Валентина Дементьевна.- Ты уж помоги мне разыскать его! Одной-то мне где уж! Я в долгу не останусь.
- Валентина Дементьевна, ну что вы, в самом деле? О каком долге вы говорите!- упрекнул Сорокин.
- Это я от радости, сынок. Боря-то мне не чужой! Сын ведь. Сколько горя мы хлебнули с ним,- вздохнула Валентина Дементьевна.- Отца-то его убили в Германии. На третий день после заключения мира. Ревела же я тогда, думала, что помру. Боря-то не понимал, несмышленышем еще был, глазенки только таращил на меня.
- Война принесла немало бед каждой семье…
- Принесла, сынок,- согласилась Валентина Дементьевна.
- Вы так и не выходили замуж?
- Выходила… Из-за него, из-за Борьки. Только не принесло это нам счастья. Мужик-то оказался пьянчужкой несусветным. Измотал меня всю. Да и Борьку к водке приучил. Бывало, принесет с собой бутылку и угощает его. Никакие мои слова не помогали. «Мы мужики,- говорит.- Мужикам сам бог пить велел…» «Мужики!»-в сердцах произнесла Валентина Дементьевна.- Настоящие мужики не пьянствуют день и ночь. Пьянствуют подонки разные.