- Где он теперь?
- Бог его знает! Наверно, околел где-нибудь под забором. Выгнали мы его семь лет назад. Боря уж большой был. Понимал все.
- Водка многих губит.
- Ты-то, поди, не пьешь?
- Почему - не пью? Пью. Только в меру.
- Все думают, что пьют в меру,- с грустью заметила Валентина Дементьевна.- Встречался с Борей один парень. С виду представительный такой. Интеллигентный. Напился однажды до потери сознательности… Срам было смотреть.
- Вы знаете, как его звать?
- Подожди… Женькой будто.
- Женькой?
- Женькой,- повторила Валентина Дементьевна,- Отец у него какой-то начальник. Фамилию запамятовала. Не то Бодров, не то Петров, не то Добров.
- Может быть, Бобров?- осторожно вставил Сорокин.
- Вот-вот, так и есть: Бобров… Он и сказал тогда Борису: «Ты, Борька, не бойся! Я тебя из любой беды вытащу. У моего старика - крепкие связи…» Видать, не очень-то крепкие,
- Теперь ему самому помощь нужна.
- Неужто… старик натворил что-нибудь?-удивилась Валентина Дементьевна.
- Натворил его сын, Женька.
- А, батюшки!
- Валентина Дементьевна, в вашем доме не бывал Алик Тихий?
- Алик Тихий?-задумалась Валентина Дементьевна.- Не знаю… Какой он из себя?
- Данте фотоальбом, пожалуйста.
Валентина Дементьевна поспешила выполнить просьбу Сорокина.
Со странным чувством на этот раз рассматривал Сорокин каждую фотографию. Встречая новое лицо, он задавал себе вопрос: «Могла ли эта девушка совершить преступление?», «Мог ли этот парень участвовать в грабежах?»
Фотография, на которой был запечатлен Алик, попалась на последнем листе. Он стоял в обнимку с Борисом у старого дерева, за которым виднелась вода. Должно быть, снимались в городском парке.
Валентина Дементьевна задумалась.
- Постой, его, кажись, не Аликом зовут. Имя у него не наше, как будто, Азик или Айк.
- Он бывал у вас?
- Бывал. Тоже хлещет водку,- сказала Валентина Дементьевна.- Никогда трезвым не приходит. Я уж стыдила его, мол, не хорошо, до добра это зелье не доведет. Он, как и мой второй муженек, отвечал: «Мы, мамаша, мужики - люди темные. Без поллитра не разберемся в жизни». Видно, с поллитрой тоже не разобрались, что к чему.
- Женька знаком с ним?
- Знаком. Как-то до утра сидели. С девицами,- добавила Валентина Дементьевна.- Такие красивые да нарядные. Чего они в этих алкоголиках нашли? Одна больно веселая. Все смеялась. Росточком маленькая сама. Беленькая. За росточек, наверно, и прозвище такое получила - Кнопка.
- Здесь нет ее фотографии?
- Нету. Она, видать, не здешняя. Борис все спрашивал ее: «Нравится тебе у нас?»
- Что же она отвечала?
- Ничего. Смеялась только… Ты поговори хорошенько с Борей, сынок. Он тебе все расскажет,- посоветовала Валентина Дементьевна.- У меня глаза слабые, плохо вижу. Да и не все время я с ними была. Попросили они меня выйти, как пить начали, я и вышла. Глупо сделала, конечно. Надо бы приструнить их или погнать поганой метлой, глядишь, дело бы обернулось не так.
- Приструнить, разумеется, следовало,- согласился Сорокин.- Могли бы и к нам прийти… Других девиц не запомнили?
- Не запомнила.
- Простите, вот этот человек у вас не бывал?- показал Сорокин фотографию Сергея Гирина.
- Нет, этот не бывал. Разве без меня?.. Ты устрой мне свидание с сыном,- с мольбой попросила Валентина Дементьевна.- Один он у меня. Тяжело ему, поди…
- Устрою, Валентина Дементьевна. Обязательно устрою.
18.
Фрезеровщицы Ткаченко на заводе не было. Начальник цеха сообщил, что она взяла отгул и, по-видимому, находится дома.
Сорокин прошелся по цеху. Как и в прошлый раз, в конце конвейера его окликнул старик Грабля.
- Здравствуйте, товарищ корреспондент. Фельетончик еще не готов?
- Еще не готов,- сказал Сорокин.- Факты нужные никак не соберу. У вас ничего не изменилось?
- Изменилось! - усмехнулся Грабля.- Пойдемте, покажу.- Он подвел Сорокина к горке готовых деталей, возвышавшейся в углу.- Знакомая картина?
- Знакомая.
- Это и есть наше изменение. Через неделю-другую рядом появится вторая гора. Наш начальник не скоро, видимо, найдет время для постройки стеллажей.
- Вы говорили с ним об этом?
- Говорили,- махнул рукой Грабля.- Даже на собрании пробирали. Только с него как с гуся вода. Вы поскорее напечатайте фельетончик. Иначе утонем в этой завали.
- Напечатаю, Кондрат Тихонович, не беспокойтесь.
Сорокин вышел. «Надо, пожалуй, заглянуть в редакцию и поставить в известность,- подумал он.- Грабля прав, начальнику необходима хорошая встряска, правда, прежде придется поговорить в парткоме».