- Пить начал хозяин, что ли?
- Лучше бы он пил, чем в эту историю полез! - с болью произнесла Князева.
- Видно, Виктор Савельевич чем-то обидел вас?
- Обидел!-повела плечами Таисия Николаевна.- Можно ли назвать обидой то, что он сделал? Я была спокойней, если бы он пил. Нет, не зря говорят: пьяный проспится, дурак никогда!
- Уж больно вы строги к мужу, - подлил масла в огонь Сорокин.
- Не строга… Верно, дурак. Его, как барана, повели на веревочке. Все этот кудлатый! Я сразу догадалась: раз приехал сам, значит добра не жди. Так и вышло. Сколько ему дадут-то теперь?
- Кому?
- Да моему, кому же еще! На того, поди, у вас рука не поднимется.
- «Неужели все-таки… он? - вздрогнул Сорокин. - Кудлатый - это почти точный портрет».
- Виктор Савельевич давно знаком с ним?
- Не знаю… Второй раз всего видела, - пояснила Князева.- Должно быть, давно. Разговаривали запросто. Я за калиткой была, слышала. Мой-то сначала не соглашался, так он пригрозил. Вспомнил какую-то аварию, за которую десять лет обещал… Сколько же ему теперь дадут? - снова поинтересовалась Князева.
- Он ведь сделал это под угрозой?-спросил Сорокин.
- Ну, а то как же!
- Думаю, что оправдают, если расскажет правду.
- Расскажет, куда он денется. Я с него с живого не слезу.
- Значит, оправдают,- твердо сказал Сорокин.
- Спасибо, гражданин следователь, большое вам спасибо, по гроб жизни не забуду вашу доброту…
- Ну что вы, Таисия Николаевна… Скажите лучше, как фамилия кудлатого.
- Ефремов, - выдохнула Князева.
- Ефремов?
Сорокин досадливо поморщился. Он был уверен, что Князева назовет фамилию отца Женьки. В этом случае все было бы логично. Теперь возникал новый вопрос: кто такой Ефремов? Почему именно он встретился с Князевым и посоветовал ему пойти на обман? Какое отношение имел ко всей истории с ограблением водителей? Кем приходились ему Женька, Борис? Ведь именно их назвал Князев.
Нет, это проклятое дело все больше и больше запутывается. Кажется, ему не будет конца…
- Пришел! - вскочила Князева, услышав звонок в коридоре. - Я сейчас. Подождите минутку.
От Князева густо пахнуло спиртным. Он нетвердой походкой прошел в комнату, грузно опустился в кресло, уставился бессмысленными глазами в стену. Князева сложила руки на груди, горестно вздохнула, по-видимому, не зная, как реагировать на то, что случилось, проговорила устало:
- Вот, глядите, напился.
- Напился! - тотчас попытался встать Князев. - Тебе-то что? Жалко? Жалко, да? Думаешь, я хотел напиться? Это он меня угостил… Ты слышишь? Он! О-он!
- Кто?-поинтересовалась Таисия Николаевна.
- Никто! Ты чего тут? - Князев наконец увидел Сорокина.
Сорокин сказал:
- Пришел поговорить.
- Поговорить…. П-постой, п-постой… Где я тебя видел? Ты не от него? Нет?
- Нет.
- Что ему надо от меня? Ответь, что ему надо от меня? Я совершил одну глупость. Хватит с меня! Хватит! Он больше мне не указ! Так и передай ему. Сейчас же иди к нему и передай. Подумаешь, цаца! Царь и бог! Я, может быть, тоже царь и бог! Понял? Вот так. Иди к нему и передай.
Было очевидно, что Князев не узнает Сорокина. Таисия Николаевна хотела было сказать ему, с кем он разговаривает, однако Сорокин жестом предостерег ее от этого.
- Я передам, не беспокойся. Только ты скажи сперва: в точности ли ты выполнил его приказ? Не наследил ли?
- Пусть не волнуется, - зло усмехнулся Князев. - Я все проделал так, что комар носа не подточит. В милиции мне поверили. Теперь, наверное, ищут грабителей… Зачем ему это понадобилось?
- Ты не знаешь?
- Нет.
- Слышал о грабителях таксистов?
- Кто не слышал? Весь город говорит. Ловкие гады? До сих пор не поймали. Дела!.. Постой, постой! Выходит, я направил работников милиции по ложному следу? - заметно начал трезветь Князев. - Что же это получается? А, Таисия? Ты слышишь, в какую историю я влип?
- Слышу, - вздохнула Князева.
- Почему же вы пошли на это преступление? - встал Сорокин.
Князев вздрогнул, услышав в голосе незнакомца повелительные нотки, взглянул испуганно снизу вверх. Вдруг судорога исказила его лицо: он узнал гостя.
- Вы?! За мной?!
- Вы не ответили мне.
- Это длинная история, - вытер Князев ладонью пересохшие губы. - В общем, есть за мной один грешок. Лет десять назад совершил аварию. В то время Ефремов был моим «хозяином». Замял все… Теперь напомнил. Сказал, если не заявлю в милицию о том, что меня ограбили, то получу верную десятку… Кому хочется сидеть? Кому?
- Ирод ты окаянный, - запричитала Князева. - Как только у тебя ноги не отсохли, когда ты в милицию шел? Что же теперь будет?